Отражения

— Ты можешь хоть немного побыть серьезным?

— Я серьезен, — сжимая ее ладонь снова, мягко ответил он. — Насколько голый мужчина вообще может быть.

На то, как она запрокидывает голову и кусает губы, чтобы не стонать, когда он входит в нее, Ланн мог бы смотреть вечно, но боялся, что в таком случае не продержится долго, так что глаза пришлось закрыть. Чтобы потерять голову, хватало и того, как она звала его по имени и просила не останавливаться. Как будто после долгой разлуки ему так уж много нужно…

Соленая от пота кожа, дрожащий шепот, тихий стон и восхитительное горячее тело, вздрагивающее от каждого толчка — она здесь, она принадлежит ему снова, и этого все равно мало.

Проклятье, он считал, что может обходиться малым, он жил так всю свою жизнь, но стоит получить желаемое и тут же хочется больше. Она нужна ему каждый день: в его доме, в его постели, в его жизни… Только бы она тоже этого хотела!

Резко прогнувшись в спине, Сайдири сжала его руку так сильно, что суставы хрустнули, но боль была недостаточно сильной, чтобы о ней беспокоиться — зато помогла не сорваться в самый неподходящий момент.

Со стоном выдохнув ее имя, Ланн свалился на бок и едва успел сделать пару движений рукой прежде, чем волна удовольствия накрыла его с головой.

Едва отдышавшись, он поднялся, чтобы найти какую-нибудь тряпку, использовать ее по назначению, а после, лучше всего, сжечь.

— Не стоит заводить детей от монгрелов, — горько усмехнулся Ланн, поймав ее недоумевающий взгляд. — Если ты вдруг подумала, что было бы неплохо — скорее всего будет очень плохо.

Сайдири приподнялась на кровати и откинула со лба мокрые волосы.

— Ты жив, а Савамелех — нет.

— Я не знаю, как его убийство вообще должно помочь, если скверна течет по нашим жилам с рождения. Пока я не попал в Бездну, я даже не знал, в чем наша вина, и никто не оглашал нам условия освобождения от проклятья. Убить Савамелеха? Убить его и всех в племени, кто когда-либо ел человеческое мясо? Семь раз обойти статую Голфри, прыгая на одной ножке и прося прощения за то, чего лично мы, внуки провинившихся, никогда не делали? — закончив приводить себя в порядок, он вернулся в постель.

— Если только боги смилостивились над нами… но я покинул племя прежде, чем узнать это точно. И я не собираюсь проверять.

— Почему ты ушел? — рассеянно поглаживая его по плечу, спросила она. — Если это было так важно…

Грустно улыбнувшись, Ланн крепко обнял ее и промолчал. Он не знал, что ответить.