Отражения

— Ты… — выдохнула она, не отрывая от него взгляда блестящих глаз, — крепче вина…

— И такой же старый? — улыбнулся он, не в силах оторвать взгляд от того, как она облизывает губы. — То есть… черт… Иногда язык и правда мой враг, но если мы вернемся в комнату, обещаю найти ему самое дружелюбное применение. И этого, наверное, тоже не стоило говорить…

Тихий, мягкий, почти беззвучный — вот какой у нее был смех. Ласковый, как тепло родного дома.

— Дай мне еще минуту, — склоняясь к его губам снова, прошептала она.

— У тебя есть вся моя жизнь, Саи.

Сайдири подхватила этот танец быстро, пусть ей давно не доводилось танцевать. И хотя Ланн был рад, что нашел ее свободной, какой-то частью разума он все же сожалел, что она так долго оставалась одна. Она гибкая, легкая и красивая, но много лет рядом не было никого, чтобы согревать ее по ночам. Да и сейчас у нее есть для этого только половина человека… Если бы он только пришел раньше, если бы нашел ее много лет назад, еще когда собственные раны жгли огнем сердце, как много они смогли бы дать друг другу, как много боли бы избежали.

Ланн почти забыл, насколько ей нравится его целовать, и не ожидал, что она захочет делать это долго, так что к тому моменту, когда она оказалась у него на коленях, уже не помнил, что куда-то нужно спускаться. Он в раю, зачем ему стены?

А, ну да. Чтобы не получилось, как в первый раз.

— Что?.. — хватая ртом воздух и панически оглядываясь, спросил он. — Что случилось?

Сайдири лежала на кровати, обнаженная, с таким же ошарашенным выражением лица и пыталась отдышаться, ее смуглое тело блестело от пота.

— Все было прекрасно, пока ты не вскочил.

— Но ты кричала…

Тень понимания мелькнула на ее лице, она села на смятых простынях и осторожно спросила:

— А что, под землей принято вести себя тихо?

— Вообще-то… да, — внимательно осмотрев спальню командора и убедившись, что ничего ужасного не происходит, ответил он.