Отражения

Спасибо, Ланн! Ты такой классный парень, Ланн!

— Тогда что не так?

— Люди обычно не хвастаются такими вещами, но если ты настаиваешь, — усмехнувшись, она взяла одну из бусин с его руки и продела в нее шнурок. — Я покинула Кадиру не просто так...

Глава 9

Сайдири была боевым командиром задолго до того, как пришла в Мендев, вот только командовала она не регулярной армией, а бандой озлобленных подростков. Они росли вместе, тренировались вместе, сражались вместе и вместе умирали. Те, кому повезло дожить до семнадцати весен, превратились в небольшую армию и стали угрожать прочим.

Они были молоды, алчны и смелы. Но в один далеко не прекрасный день они проиграли свою войну.

— Их перерезали одновременно в разных концах города, — нанизывая одну бусину за другой говорила она. — Куда бы я ни бежала в тот день — всюду опаздывала. Будь у меня десятки рук — не дотянулась бы.

Ланн вздрогнул, точно от холода. Она никогда не рассказывала, но...

...И десятки призрачных отпечатков ее руки, каждый в своем положении, замерли в воздухе на мгновение, а затем последовали за оригиналом.

Сайдири сделала шаг назад, и десятки копий ее тела и лица остались на месте...

— Список имен, которые мне сложно произносить, очень длинный, — не поднимая глаз, проговорила она, — и твое далеко не в начале.

В Кадире говорят: «Человек живет и умирает ради чести». Сайдири должна была остаться и мстить, но стоя над трупами в последнем убежище, решила, что смертей достаточно. Калистрия не коснулась ее сердца мстительным огнем, Сарэнрей не даровала прощения — она оставила богов задолго до этого дня, и боги оставили ее тоже.

Не отрывая взгляда от ее посеревшего лица, Ланн сидел напротив и проклинал себя за то, что никогда не был достаточно настойчив, расспрашивая ее о прошлом. Жена рассказывала ему о родине, об отце и о матери, о братьях и сестрах, но они не были ее настоящей семьей, поэтому он и не смог добиться от них ничего, когда пришел к ее дому. И он никогда не задумывался о том, с какой стати при живой семье ей понадобилось научиться резать людей, как скот.

Все, что она ему говорила, было легким, веселым и ярким, как она сама: как грохочут барабаны, прославляя падишаха, как ярки звезды в пустыне, как легки паруса кораблей, рассекающих песок, как холодна имперская сталь... Обратную сторону монеты она всегда держала при себе и повернула ее лишь раз — в Бездне, но и тогда не говорила о себе.

— Сейчас большинство тех, кому я должна мстить, уже мертвы.