Отражения

В отличие от той лачуги у самых ворот Дрезена, где ютилась добрая половина племени, дом в Зимнем Солнце был слишком велик для одного. Основательный, крепкий, с просторным чердаком, толстыми стенами, сложенными из бревен, и коньковой крышей, украшенной замысловатой северной резьбой, он был красивым, но большую часть времени очень холодным. Ланн уходил на несколько дней, а то и на целую декаду, а когда возвращался, приходилось топить камин, чтобы стало хоть немного теплее. Едва наступившие летние дни сделали это необязательной частью домашних дел, но то ли по привычке, то ли от скуки, вернувшись в этот раз, он снова сел у камина.

Может, зря он ушел? Хотя какое там ушел, он просто сбежал, не выдержав ни пылающего гневом взгляда командора, ни собственного стыда. Может, стоило попытаться убедить ее, что он не так плох и, честное слово, не даст себя убить в следующий раз? Ну да, и выглядеть при этом еще более жалким... Да и не умел он никогда убеждать, он же не чертов благородный аазимар с ангельским лицом и безупречными манерами!

Со злостью швырнув очередное полено в камин, Ланн некоторое время следил за вылетающими в трубу искрами, а затем поднял руки к лицу и потер глаза.

Напрасно, все было напрасно. Все это время... чертовы десять лет!

Отец говорил, что нет ничего невозможного, если приложить достаточно усилий. Главное — стараться, не опускать руки, и Ланн верил в это большую часть жизни, но сейчас...

Десять лет — это слишком долго. Он должен был остановиться, отказаться от поисков, жениться на доброй и заботливой женщине из монгрелов или на любой, которая его примет, и попытаться воплотить свою мечту.

Ланн в последнюю очередь подумал бы о себе, как о человеке, избалованном чем-то, но похоже, что это действительно так.

Даже когда он жил с племенем, всем прочим девушкам предпочитал Вендуаг — жестокую, сильную и безбашенно-смелую, хотя всегда мог найти кого-то... попокладистее. Кого-то, кто ждал бы его дома, когда он вернется с охоты. Но он выбирал Вендуаг даже несмотря на то, что вместо любви она могла предложить лишь странную смесь похоти и боли. Другие его просто не интересовали...