Отражения

И он решил посмотреть, что там, наверху? А наверху все было новым и странным...

История вышла так себе, многое пришлось упростить, но мальчик слушал, раскрыв рот. И после того, как Ланн поправился, Эшер стал приносить свои игрушки постоянно, потому что хотел знать, что было дальше. Со временем Ясмин присоединилась к ним, наблюдая за развитием событий со смесью ужаса, недоверия и восторга.

— Да ладно тебе, — смеялась она, — все не так было!

— Свою версию расскажешь завтра, и мы обязательно послушаем, если не уснем, а сегодня жареный дрейк спрыгивает со стола и.

День за днем они все больше походили на то, что Ланн привык называть семьей. С удивлением он обнаружил, что из троих обитателей этого дома он лучше всех знает, что это такое.

— Я родилась, чтобы мыть мной полы и убирать мной объедки, — как-то раз сказала Ясмин. — И быстро сообразила, что на улице веселее, хоть и опаснее. Там я поняла, что значит быть по-настоящему важной, хоть и приходилось получать за это по зубам. Я убежала из дома раз, другой, третий, потом меня перестали ждать, и я перестала возвращаться.

Она слишком хорошо знала, что дети сбегают не для того, чтобы сбежать. Поэтому она раз за разом отправлялась за Эшером в лес и никогда не ругалась, возвращаясь. Даже если это приходилось делать несколько раз в день.

Когда Ланн в первый раз сбежал вместе с Венду, чтобы исследовать Лабиринт, их искали все монгрелы, способные держать оружие. И хотя дело было скорее в Вендуаг, дочери тогдашнего вождя, Ланн совершенно не сомневался, что отец пошел бы за ним и в одиночку.

«Что же ты творишь? — вздохнул он тогда и положил огромную лапу сыну на плечо. — Ты — самое ценное, что у меня есть...»

Ланн был нужен отцу, и не для того, чтобы выполнять работу, которую тот не мог делать из-за старости и болезней, а для того, чтобы... ну... радоваться каждому оставшемуся дню? Дети — чудесные создания. Смотря на них, невозможно оставаться грустным. И, наблюдая за тем, как Эшер распрямляет спину, говорит громче и понемногу учится улыбаться, Ланн был действительно счастлив.

К середине весны Эшер немного подрос и освоился настолько, чтобы сдружиться с деревенскими детьми. Говорил он все еще немного, но бегал быстрее всех и был совершенно незаменим в командных играх. Как-то раз, вернувшись с прогулки хмурым и злым, он поднялся к себе наверх, немного повозился и отправился обратно уже в новой одежде.