Ледащий

Несвицкий прочитал – все правильно, и расписался, где велели.

– Благодарю, – сказал Гончар и спрятал лист в портфель. – Вопросов больше нет.

– Семен Аркадьевич, могу спросить? – не удержался Николай.

– Пожалуйста, – кивнул Гончар.

– Почему они вели себя так нагло? У госпиталя, средь бела дня…

– Они вас приняли за Бойко. Был такой воришка, сидел на зоне вместе с Шустриком. Вы на него похожи, но совсем не он. Иначе говорите, моторика и мимика другие. Я прекрасно помню Бойко, вел следствие о краже из подвала.

– Что с ними будет?

– Суд решит. Но в силу обстоятельств происшедшего, скорей всего, приговорят к расстрелу.

– За попытку ограбления? Сурово!

– Республика ведет войну, Николай Михайлович, – пожал плечами следователь. – Потому и меры соответствующие.

– Прямо так поставят к стенке?

– Окопы будут рыть на передовой под пулями. Осужденные в республике возводят укрепления, чего их зря кормить? Чем тяжелей статья, тем ближе к фронту. Упомянутый мной Бойко рыл тоже окопы, но далеко от передка – статья-то легкая.

Николай невольно вспомнил мозолистые руки пацана, удивившие его в траншее. Вот, значит, как…

– А осужденные женщины чем занимаются?

– Ремонтируют дороги – подсыпают щебнем полотно.

– Не позавидуешь, – сказал Несвицкий.

– А не нужно воровать, – ответил капитан.

– Что будет, если осужденные откажутся копать окопы? – спросил Несвицкий.

– Поставят к стенке, – ответил следователь, встал и поклонился. – Николай Михайлович, прошу меня простить.

– За что? – Несвицкий удивился.

– Увидев репортаж о похоронах ополченцев в новостях, я по ошибке опознал в вас Бойко, о чем и доложил начальству.

– А там?

– Ответили, чтоб мы не вздумали считать вас Бойко и предпринимать попыток это проверять. К примеру, взять отпечатки пальцев. Признаюсь, я тогда обиделся, мол, как же так? Не мог я ошибиться! Сегодня убедился, что был не прав – вы не Бойко. Взять, например, вопросы, которые вы задали.