Ледащий

Стандартные наборы для солдат: мыло, полотенца, новое белье, носки в запаянных пакетах, сигареты, зажигалки, спиртное, шоколад… Из рюкзака, лежавшего в кабине, на землю высыпались деньги – запаянные в пленку пачки розовых, сиреневых, салатовых купюр.

– Ни хрена себе! – воскликнул Гулый, широко открыв глаза.

– Это что за деньги? – спросил Несвицкий.

– Не знаешь, что ли? – удивился Владислав. – Европейские экю.

– Вижу в первый раз, – признался Николай.

– Ну, ты даешь! – напарник взял в руки пачку салатового цвета.

– Может где-нибудь в Сибири их не знают, но в наших банках с руками оторвут. Твердая валюта. Наш ефимок по сравнению с экю и рядом не стоял. Постоянно обесценивается.

– По какому курсу меняют? – спросил Несвицкий.

– Пять ефимков за экю.

– А сколько получает ополченец?

– Рядовой контрактник сто пятьдесят ефимков в месяц.

– На жизнь хватает?

– Едва, едва, – вздохнул напарник.

– Как поступим с деньгами?

– Ну… – Гулый опустил глаза. – В батальоне трофеи положено сдавать.

Но ты доброволец, не в контракте. Тут правила просты: что с бою взято, то свято. Сам решай.

Николай задумался. Владислав смотрел все так же в землю, не выпуская пачку из руки.

– У погибших ополченцев остались семьи, так? – спросил Несвицкий.

– У всех, – кивнул напарник. – Жены, дети. У холостых – родители.

– Поступим так, – решил Несвицкий. – Деньги пересчитываем и поровну поделим на всех – по доле на живых и родне погибших ополченцев.

– Хорошо, – ответил Владислав, и голос его дрогнул.

– Займись, – сказал Несвицкий. – Я тут соберу себе.

Пока напарник раскладывал пачки по номиналу, при этом шевеля губами, Несвицкий подобрал себе белье, носки – из ненадеванных, конечно. В одном из рюкзаков нашлись спортивные штаны и джемпер с капюшоном. Николай прикинул на себе – сойдут. Забрал. Но самой ценной из находок оказались новенькие берцы – темно-коричневые, на толстой, с рубленным протектором подошвы. Размер, похоже, что его. Присев на землю, Николай переобулся и, встав, прошелся возле рюкзаков.

Супер! Нигде не жало, подошва пружинила, лодыжка с голенью зафиксированы и защищены от травм.

– Полмиллиона, – раздался хриплый голос Гулого.

Несвицкий повернулся. Владислав смотрел квадратными глазами.

– Что?

– Тут полмиллиона экю.

– Сколько во взводе было человек? – спросил Несвицкий.

– Двадцать, если нас считать.

– Значит, делится легко. Сам посчитаешь или мне помочь?

– Бешенные деньги! – промолвил потрясенно Владислав.