Пламя смерти

Проклятые хиваши! Он стоит в одном шаге от свободы, но не может его сделать. Или всё же рискнуть? Вслед за гневом проснулось слабое подобие драконьей ярости – не пламя, но еле тлеющий огонёк. Дилль обрадовано принялся раздувать его – возможно, драконья ярость сумеет разбить хивашское заклятье. Ведь убирала же она оковы разума.

Как Дилль ни старался, но вызвать пожар ярости в душе он не сумел. То ли это действовала хивашская магия, то ли он был слишком пьян. Зато он услышал невнятное бормотание. Оно шло не снаружи, оно было внутри него.

– Мастер, ты снова с нами.

– Муары?

– Да мастер. Ты сумел одолеть этот щит?

– Какой щит?

– Который отделяет тебя от твоего тела.

Дилль сообразил, что муары говорят о наложенном на него заклятьи.

– Частично сумел, но это ненадолго. Но где вы?

– Мы в твоём теле, мастер.

Он ненадолго впал в ступор. Муары находятся в его теле? Вот так фокус!

– И давно вы… здесь?

– Ещё с тех пор, как ты впервые появился в клоаке.

– Зачем? – недоумевал Дилль.

– Чтобы защищать тебя.

– Защищать? – недоумённо переспросил Дилль. – Неужели?

– Ну-у, – в многоголосье муаров послышалось отчётливое смущение, – не только. Вообще-то мы ещё хотели узнать мир, но дальше клоаки нам было нельзя выходить. И только ты – носитель драконьей магии, создавшей нас, помог нам выйти за её пределы. Благодаря тебе мы узнали много нового.

Дилль вспомнил своё удивление, когда муары сказали, что он уговорил драконов не уничтожать их. Тогда он не придал значения этим словам. А зря, выходит.

– Подождите, но как вы поместились… э-э-э, во мне.

– Нас много, но мы очень малы, мастер, – пришёл ответ. – Мы растворены в твоей крови. Ты нас не чувствовал, но мы видим и слышим всё, что видишь и слышишь ты.

Вот теперь огонёк ярости начал разгораться безо всяких стараний со стороны Дилля. Та-ак! Получается, эти крохотные шпионы знают про него всё.

– То есть, вы, мерзкие пакостники, наблюдали за мной, когда я и Илонна…

– Нет, мастер, – в многоголосье муаров засквозила настоящая паника. – Мы спим, и только драконья ярость пробуждает нас к действию. Потом, когда она уходит, мы через некоторое время вновь засыпаем.

Дилль с трудом заставил себя успокоиться.

– Ну, погодите, как только освобожусь – первым делом изгоню вас.

– Мастер, но мы тебе полезны.