Пламя смерти

Как в тумане Герон взял из оружейной стойки кинжал с самым узким лезвием. Прислонив остриё к окровавленной груди Ирме, он прошептал:

– Прощай, любовь моя.

Резким ударом он вогнал лезвие до самой рукояти. Тело Ирме дрогнуло и выпрямилось. Сколько Герон просидел около Ирме, глядя в её навечно закрытые глаза, он не помнил. Наконец он поднялся. Надлежало известить о смерти команду могильщиков – те придут, отрубят головы Ирме и слуге и сожгут их тела. Монаху претил столь варварский обычай, но он понимал его необходимость и всей душой не хотел, чтобы Ирме была потревожена нечестивой некромагией после смерти.

Герон угрюмо огляделся – это место, бывшее ему домом, таковым быть перестало со смертью Ирме и Волдиви. Так пусть же этот дом сослужит последнюю службу своей хозяйке – станет погребальным костром. Целый час Герон смотрел, как пылает огонь, превращая в пепел тело Ирме, а потом бездумно отправился куда глаза глядят.

– Мерзкие некромаги! Я вас уничтожу!

Стоящие рядом вампиры шарахнулись в стороны, когда фигура монаха вдруг окуталась светом. Зомби, что упорно лезли на стену, посыпались вниз, превращаясь в комки слизи и костей. В небе над Григотом появилось светлое пятно, из которого по земле ударил ослепительно яркий луч. Штук триста хивашских шатров, а вместе с ними и все, кто находился рядом, исчезли в жгучем пламени.

Ореол света вокруг Герона исчез, и монах рухнул на камни.

Глава 11

*****

Дилль отчаянно боролся. Этой борьбы никто не видел, но оттого она не становилась менее ожесточённой. И безрезультатной.

Его разум оказался в тюрьме собственного тела. Что произошло, какую магию к нему применили хиваши, Дилль не знал. Но какое бы заклятье на него ни наложили, действовало оно безотказно. Единственное, что немного обнадёживало его – это осознание, что он не превратился в лича.

Дилль владел всеми чувствами, присущими человеческому организму. Он дышал, его постоянно терзало чувство голода и жажды, у него болела грудь, куда ударило копьё кочевника, его босые ноги были покрыты ссадинами. Плётка шамана оставляла болезненные рубцы. Всё это он чувствовал в полной мере.

Он выяснил, что может совершать некоторые действия по собственной воле.