Пламя смерти

Тео, понимая, что от него будет больше пользы в составе магов, был вынужден остаться. А когда он узнал, что Илонна улетела на красной драконице, только завистливо вздохнул и мысленно пожелал ей удачи.

*****

Лабиринт миров был прекрасен. Яркие искорки кружились в безумных хороводах, плели замысловатые узоры, гасли и зажигались, словно подмигивая ему. Перламутровая полутьма лабиринта неотвратимо влекла к себе, затягивая всё глубже и глубже.

Он парил, выбирая среди сонма искр самую привлекательную.

Быть может, устремиться к той, что сверкает ярким зелёным светом? Или ту красную с бледно-салатовым ореолом? Или мрачно-коричневую – такую тёплую и манящую?

Когда-то давно он уже был здесь и совершил долгое путешествие среди бескрайних перламутровых просторов лабиринта. Помнится, в тот раз едва он сунулся в первый открывшийся ему мир, как путешествие превратилось в череду меняющихся со страшной скоростью картинок. Интересно, в этот раз будет так же? Какая разница? Любой мир хорош, если только он не окажется одним из демонских.

Память услужливо подсунула видение из прошлого. Багрово-красное небо, красно-чёрные скалы, каменистая площадка, на которой стоят вооружённые до зубов воины разных рас. Отрывистый рёв громадного командира, и две шеренги бросаются друг на друга. Короткий бой, после которого на камнях остались лежать трупы неудачников. Оставшиеся в строю объединяются, вновь делятся на две команды, готовясь к очередной смертельной схватке.

Это тренировка – выжившие станут несгибаемым хребтом армии Завоевателей, безжалостно спаливших не один десяток миров.

Следом пришло воспоминание о сказанных кем-то словах, что Завоеватели сожгли мир вампиров. Оставшиеся в живых предпочли примкнуть к армии демонов, нежели влачить жалкое существование в испепелённом дотла мире. И потом вампиры поселились на Тангрине, когда армия Завоевателей потерпела там сокрушительное поражение.

Мысли понеслись вскачь. Вампиры, считавшиеся среди людей нежитью, оказались очень даже живыми.

И поклонялись Единому, который и уничтожил передовые части армии Завоевателей. Сверхголем, кстати, вовсе не возражал против новых поселенцев и разрешил им поселиться в сумеречной зоне, окаймлявшей Запретный предел.

Воспоминания хлынули бурным потоком. Золотой свет Единого во время крещения мастера Орхама и Тео, и такой же, только тусклее, призванный Героном по время похода в Запретный предел.