Пламя смерти

Я слышал его молитвы – он признавался, как это ужасно, смотреть на человека и знать, что через час он умрёт. Генетт много раз пытался вмешаться и предотвратить смерть. Человек всё равно погибал. Как говорится – от судьбы не уйдёшь.

– Сдаётся мне, Мико, ты противоречишь сам себе, – счёл нужным заметить Адельядо. – То ты говоришь, что опасаешься изменить что-либо, потому что видишь несколько вариантов будущего, то "от судьбы не уйдёшь".

– Всё правильно. До определённого момента любой из нас может управлять ситуацией, но после решающей развилки событий включается постулат "от судьбы не уйдёшь".

– А если просчитывать не сколько вреда, а сколько пользы принесёт действие? – пошутил Одборг. – Быть может, станет легче?

– Я пробовал, – не принял шутки голем. – Польза для одного оборачивается вредом для другого.

Адельядо невольно посочувствовал голему – это ужасно: знать, что можешь помочь и не иметь возможности сделать это.

– Герон, – неожиданно сказал архиепископ. – Монах, которого я послал в Григот. Он сказал мне, что отрекается от сана. Знаешь почему? Потому что ты, Единый, жесток и безразличен. Ты позволил мертвяку убить женщину, которую этот грешник полюбил. Ты не дал ему сил исцелить её. А ведь монах был так предан делу церкви.

– Священный свет останется с Героном, называет он себя монахом или нет, – пожал переливающимися плечами голем. – После потери одного из мужей, прекрасная Ирме обратила бы взор на Гунвальда, друга Герона. Герон был согласен делить женщину с Волдиви – потому что у вампиров это принято. Но делить её с Гунвальдом он бы не смог. Всё закончилось бы смертью Ирме и Герона, а Гунвальд остался бы калекой и закончил жизнь в кабацкой драке с выпущенными кишками.

Оторопевший архиепископ покачал головой. Адельядо набрался смелости и спросил:

– Скажи, Мико, а как насчёт нас с Одборгом? Что с нами будет?

– Нет. Не скажу. Вы счастливы тем, что не зрите будущего, оставайтесь же в своём неведении и живите полной жизнью. Представь, маг, что я предрёк тебе смерть от руки блондина. Ты бы начал подозревать всех встречных светловолосых и пытаться уничтожить их.