Пламя смерти

Гилиан ехала верхом и была свидетельницей того, как на Силлит с ругательствами обрушились два тысячника, до того бившихся на многострадальном правом фланге. Воины, свирепо потрясая саблями, требовали от Силлит остановить преследующих их мертвяков, справедливо указывая на то, что биться с такой ордой поднятых на открытом месте подобно самоубийству.

– Это вампирам хорошо – они сидят на стенах и легко крошат зомби, – орал тысячник по имени, как помнила Гилиан, Туган. – А мы-то на равнине. Нас просто задавят численностью, если мы по глупости вступим с ними в рукопашную.

– Где ваша хвалёная магия, женщина? – вторил ему другой. – Уничтожьте мертвяков и дайте нам сразиться с живыми. Нас больше, а мы бежим, как испуганные зайцы.

Бледное лицо Силлит порозовело от злости, но она сумела ответить почти спокойно.

– Эти мертвецы нам не подчиняются. Поэтому я приказываю отступить к Григоту – там мы выпустим навстречу старым зомби наших поднятых. Только после этого твои воины будут драться с теми, кто уцелеет.

– Я готов драться с живыми, но не желаю иметь дела с мертвецами, – заорал Туган. – Это из-за вашей поганой некромагии древние мертвецы вышли на бой против нас. Будьте вы прокляты, мерзкие кол…

Гилиан больше не могла сдерживаться. Взмах руки, и два всадника вместе с лошадьми превратились в истекающие гноем скелеты. Воины, мгновенье назад с ухмылками слушавшие перепалку между командирами и высшей колдуньей, тут же пришпорили коней и помчались прочь от разъярённой Хозяйки.

Силлит неодобрительно покачала головой, но, поглядев в бешеные глаза Гилиан, промолчала. И только когда сестра по Ковену отъехала, светловолосая колдунья жестом подозвала глашатая и отдала приказ к ускоренному маршу до Григота. Горны завыли, и хивашские тысячи в угрюмом молчании двинулись в обратный путь.

Гилиан по пути то и дело оглядывалась – армия мертвяков осталась далеко позади, но никуда не делась. По её подсчётам зомби доберутся до осаждённого города часа через два-три после того, как туда прибудут сами хиваши.

За это время нужно принять решение – устраивать новое сражение или отказаться от осады Григота и уйти обратно в хивашские степи.

Злость на несправедливость судьбы душила Гилиан, но не мешала ей мыслить трезво. Хозяйка, тщательно обдумав сложившиеся положение, пришла к выводу, что самым разумным будет отступление. Драться с неизвестным количеством мертвяков – значит просто потерять и собственных поднятых, и живых воинов.