Пламя смерти

Арак пить надо, а не ноги мазать. Пить-то будешь, нежить?

– Нельзя, шамана плётка бей, – вздохнул Дилль. – Спина болит, нога болит, арак лечить.

– Понятно, – сказал коренастый Эмгерей. – Жрать хочешь?

– Да, – честно ответил Дилль.

– Оно и видно, уж больно ты тощ. Шаман, наверное, тебя совсем не кормит.

– Совсем мал-мал.

Эмгерей подошёл к котлу, над которым вился парок, и ножом достал кусок варёной конины. Отрезав от куска немаленький ломоть, он достал из мешочка на поясе щепотку какого-то порошка и щедро обсыпал им мясо.

– Остынет – съешь. Да жри здесь, не то твой шаман отберёт.

Дилль, истекая слюной, смотрел на кусок серого варёного мяса, а в животе у него урчало от голода. Погонщики достали себе по куску и тоже обсыпали мясо тёмным порошком. Кенес ткнул пальцем в мясо, счёл, что оно уже достаточно остыло и кивнул.

– Бери.

Урча, как голодный зверь, Дилль впился зубами в жёсткое мясо. Сейчас он не пытался изобразить из себя тупого бездушного – он оголодал настолько, что забыл любые правила приличия.

– Ой, не могу! – хлопая себя по ляжкам, стонал Эмгерей. – Ты что, никогда кереша не пробовал?

Дилль отрицательно промычал, что вызвало новый приступ смеха у мучителей.

– Без кереша конину только гиенны жрут, – сквозь смех сказал Кенес. – Кереш – лучшая в мире пряность.

Постепенно жжение во рту прошло, и Дилль с удивлением понял, что на самом деле мясо не такое уж и жёсткое, да и вкус у него, оказывается, очень даже приятный. Он даже не заметил, как уговорил данный ему кусок. Погонщики жевали мясо, поглядывая на бездушного. Дилль понюхал оставшийся на пальцах тёмный порошок, лизнул его и вновь ощутил лёгкое жжение.

– Кереш – хорошо, – вынес он вердикт.

– Смотри-ка, распробовал, – рассмеялся Эмгерей, пихнув напарника в бок. – За такой мешочек на рынке Габрада дают пять золотых, понял? А ты только что сожрал не меньше, чем на пару сребреников.

– Вы – хорошо. Моя помогай вам. Ещё. Моя идти. Шамана бей.

– Приходи ещё, – согласился Эмгерей. – Наших-то рабов того… всех в зомби превратили. Вот, самим приходится.

Дилль отправился к юрте, в которой валялся бессознательный шаман, по пути размышляя, что эти два хиваши не такие уж и злыдни.