Последний из Цитадели

— Ты — тот старикан, подсунувший нам ту злобную тварь, что убила моего друга Арсиуса.

— И я знаю тебя, Гумберт Борн. Поэтому ты и жив. Послушай меня, Охотник, и слушай внимательно. За то время, что ты валялся без чувств, случилось многое. Цитадель была уничтожена, а без нее погибли все демоны. Правитель Южной Армании граф Хаген погиб, и теперь в этих краях новые властители. Наконец – и это самое важное для тебя — Охотники больше не нужны. Больше того, они прокляты церковью, и почти все казнены. Те, кто чудом выжил, в бегах.

Борн прищурился. Если старик не лгал, а он, по всей видимости, не лгал, мир Гумберта Борна, мир Охотника на демонов канул в небытие. Все то, чем и ради чего он жил, ушло и ушло безвозвратно. Ну, что ж, Охотник на то и Охотник, чтобы уметь быстро менять тактику.

— Как погиб Хаген? – спросил он.

Марвин чуть замялся.

— История довольно темная. Ходили слухи, что Хаген был демоном, и что его убил Проклятый. Но официально Хаген объявлен бунтовщиком, а его имущество конфисковано королем.

— Кому достался Амберг?

— Король передал его своему брату, принцу Рупрехту.

Гумберт кивнул.

— Ясно. Ты сказал, нужно убить демона? Но если Цитадель пала, если все демоны погибли...

— Не все. Один остался. Не спрашивай, как и каким образом, не знаю, но один выжил. Его и нужно найти. Но — его нельзя убивать.

— Забавно. Последний Охотник. Последний демон. Очень забавно. Конечно, я могу его поймать. Хотя это сложнее, чем убить. Гораздо сложнее. Тем более, я ведь один теперь.

— Ты будешь не один. С тобой пойду я.

— Вот как? И что ты будешь делать, старик? Заговаривать ему зубы?

Марвин улыбнулся, и огонек факел неожиданно резко трепыхнулся, словно бы под порывом ветра. Хотя откуда здесь порывы ветра?..

— Если понадобится.

— Ладно, дело твое. Я согласен. Главное — вытащите меня отсюда.

2

Проснувшись, Гумберт какое-то время лежал, прислушиваясь к ощущениям в теле. После вчерашних упражнений мышцы снова ныли и гудели, впрочем, к этому он успел привыкнуть, но теперь появилось еще кое-что. Теперь он ощущал в них силу. Конечно, в тридцать пять трудно рассчитывать, что организм восстановится с той же скоростью, что и десять лет назад, но, спасибо Марвину, дело быстро шло на поправку.