Последний из Цитадели

Рупрехт устало вздохнул.

— Надеюсь, это кошка.

— Сейчас узнаем.

Охранники исчезли за углом, но почти сразу же вернулись и, перегородив цепью улицу, застыли наизготовку.

— Сколько? – бросил Крейч.

Ответить ему не успели. Из-за дома выскочили трое вооруженных людей и с ходу перешли в атаку. По улице разнесся яростный звон клинков.

— Проклятие! — прошипел капитан. — Оставайтесь здесь, ваше высочество. Возможно, недоразумение.

Он подался вперед, готовый в любой миг прийти на помощь своим людям, однако сзади тоже звякнуло железо, и Крейч крутнулся на месте.

Подходилиеще двое, а значит все это точно не было недоразумением. Капитан отступил к герцогу и обнажил шпагу.

— Да тут их много, кошек этих, — с улыбкой заметил Рупрехт.

Капитан не отозвался. Он следил за схваткой, прикрывал собой герцога и приглядывал за крышами на противоположной стороне улицы. Покушения на герцога были не в диковинку, и Крейч привык. Они повторялись и повторялись, повторялись с завидной регулярностью, даже, по мнению капитана, с некоторой ленцой.

Словно бы тот, кто стоял за всем этим не очень-то рассчитывал на успех. Так, совершал рутинную работу.

На то же указывали и тяжелые мечи в руках кнехтов, более уместные при штурме крепостей, нежели в тесноте городских переулков. Куда уж им было тягаться против молниеносных шпажных уколов лучших бретеров Армании. Так что капитан был почти спокоен. Его люди должны справиться. Опасаться следовало разве что...

Рядом с грохотом отворилась дверь, из дома выпрыгнули двое.

Капитан зашипел, с трудом отбивая атаки. Отступать было некуда — спереди и сзади широкие полосы света, а это было куда опаснее, чем эти остолопы с мечами.

Герцог пригляделся к дому, из которого показались наемники. Надо запомнить и проверить. Кто и почему позволил убийцам укрыться в этих стенах. Приняли его в городе, конечно, без особой радости, но это перебор. Владелец дома должен быть наказан. Жестоко и показательно. Чтобы даже последний идиот понял, кто здесь хозяин.

На схватку Рупрехт взирал почти равнодушно. Он тоже привык. Покушения стали частью его жизни. Неприятной, опасной, но неизбежной. Ненависти к брату он почти не испытывал. Корона есть корона, ничего не поделаешь. Дела семейные. В конце концов, на месте брата он бы действовал также. Разве что поумнее, похитрее… Впрочем, герцог досадливо поморщился, после того, как заговор провалился — уместно ли вообще их сравнивать? Брат — король, а он просто жалкий неудачник.