Последний из Цитадели

Деньги. Иначе ты не отдал бы дочь замуж за человека, которого презирал. Ты ведь презирал его?

Маркус опустил взгляд, с хрустом стиснул кулаки.

— Еще десять лет назад он был пахарем. Как я должен к нему относиться?

— Полагаю, барон, что твой дед, ну или прадед, тоже недавно пахали землю.

Барон скрежетнул зубами.

— Значит это ты убил мою дочь?

Ален кивнул. Их взгляды снова сшиблись, и снова барон отвернулся первым. Ален же принялся рассматривать свои руки. Ему было любопытно – пробьет ли он ладонью грудь барона с одного удара? У Маркуса должны быть очень толстые ребра.

— Не понимаю, что мне мешает удавить тебя прямо сейчас? — прошептал барон.

— Возможно, страх перед королем. А может ты просто не хочешь здесь умереть.

Взгляд Маркуса зацепился за перевязь с мечом, висевшую на стойке. Боевые инстинкты, баронская честь, весь его воинский опыт требовали наплевать на все, броситься к оружию и… Но откуда-то из глубин души подымался первобытный парализующий волю страх, даже ужас перед этим странным человеком.

— Я уже не знаю, чего хочу. Я не хотел ехать. Но герцог сказал — надо. Сказал, что земли пустуют, что мы сможем забрать все. И вот Кригер мертв. А его убийца пришел и сидит здесь.

— Вы пришли сюда и хотели получить мое. А теперь я заберу ваше.

— Не убивай меня, — вдруг попросил барон.

Ален удивленно приподнял бровь. Меньше всего на свете он ожидал подобных слов от этого человека. Не то, чтобы он ожидал жесткого сопротивления, во всяком случае хотя бы какой-то попытки, но чтобы вот так?

— Я хочу жить, рыцарь, — дрогнувшим голосом сказал Маркус.

— Отпусти, говоришь. В шахматах такого хода нет.

И тогда барон сорвался с места, в тщетной попытке дотянуться до оружия, но не успел сделать и шага, как рука Алена пробила ему грудь насквозь. Маркус судорожно вздохнул, не в силах издать ни звука, глаза полезли из орбит. Мутнеющий взгляд скользнул вниз, и он с недоумением разглядел в руке рыцаря окровавленный и еще пульсирующий комок плоти.

Несколько минут Ален стоял над телом Маркуса, разглядывая сочащееся кровью сердце. Оно завораживало. Пора было уходить, но Ален не мог оторвать взгляд. Кровь стекала на пальцы, впитывалась кожей, и по всему телу растекалось приятное жжение.