Осознание. Пятый пояс

Если собрать перед ней десять-двадцать тысяч человек, да проделать с ними кое-что особое, то когда старейшина шагнёт в зону запрета жизни, то умирать будет не он. Часто этих тысяч жизней хватает, чтобы старейшина секты добрался до Ключа. И тогда ещё часть Империи становится Альянсом, малец. Трудновато, знаешь, сражаться там, где все барьеры и ловушки подчиняются твоим врагам.

— Мне жаль эти тысячи несчастных, но найдите, завлеките другого мастера Указов. Я не вижу, зачем тебе понадобился именно я, Седой.

Он замялся, и я вдруг сообразил.

— Так ты рассказал не всё?

Он тут же возмутился:

— Всё?! Малец! Ты хочешь, чтобы я за короткую беседу, достойную только перерыва между блюдами в таверне, пересказал тебе все сложности отношений между фракциями? Всю глубину проблемы нашего, закрытого Императором Ордена? Все те сложности, что таятся на пути...

Я покачал головой и предупредил:

— Не юли, Седой. Мне нет дела до ваших сложностей с фракциями Империи, мы говорили обо мне. Почему я? О чём ты умолчал?

— Да обо всём я сказал, малец! У тебя предельный талант, всяко лучше любого вора с рынка, сил которого хватает только морочить головы Воинам.

— А заливал-то про него, а заливал.

Седой пропустил мою насмешку мимо ушей, вот просто сделал вид, что я не произнёс ни слова.

— К тому же, не зря же таких, как ты называют боевыми. Одно дело тащить туда какого-нибудь гения Указов, который никогда не выходил из города и не то что с големами, вообще ни с кем не сражался за свою жизнь.

Всякое случается в зонах искажений. И те же големы, и фракции-конкуренты, и сектанты ловушки устраивают. Такие нежные цветочки, знаешь, как легко, малец, впадают в панику? Вон, — Седой кивнул в сторону, — дутый Властелин семьи Ян, наглядный пример. Вполне себе обычное сражение, даже не на краю жизни и... смерти...

Седой замолчал, затем недоумённо протянул:

— Вот это да.

Я развернулся в ту же сторону и со свистом втянул в себя воздух. Неудивительно, что мы тут беседовали в тишине.

Я-то думал, что Браут пришёл в себя и перестал стонать, вспомнив о гордости, а он умер, оказывается. И не просто умер, а превратился в мумию, высох.

Седой встал:

— Ну вот и один из уроков, которые ты, видимо, не успел получить, самый наглядный. Рано или поздно все эти сектантские приблуды, которые, вроде как, усиливают тебя, выходят из-под твоего контроля, предают. Хорошо, малец, что ты свой урок получил не на своей шкуре, и я рядом с тобой.