Явь

Вы собираете свои войска, он – свои, и на поле боя решится, кому править на этой планете, а кому в земле лежать.

– А смысл нам на это идти? – спросил министр.

– Смысл в том, что умрут только воины, но ваши жены и дети, признав после этого власть Кощея, останутся жить.

– В рабстве? – уточнил воевода.

– Жить!

– Да разве это жизнь, в рабстве то? – спросил Илья.

– А чем она отличается от вашей жизни в Городе? Работай себе да жри то, что тебе дадут, вот и вся ваша жизнь, вы ничего не потеряете, даже где-то приобретете.

– А что не даст тому же Кощею извести потом наших беспомощных жен и детей, убив нас на поле боя?

– Слово, – не моргнув глазом сказал Древослав, – Кощей Бессмертный слов на ветер не бросает, если он сказал, что оставит жить, то так и сделает.

– А если мы на это не пойдем, то будет уничтожать всех до последнего человека на этой планете? – уточнил Пересвет.

– Да, именно так.

– А если мы его одолеем? – вдруг спросил Муромцев.

– Такого быть не может.

– И все же, – поддержал коллегу Пересвет Святославович.

– Вы даже не представляете, с какой силой связались, он может поднять против вас всех псевдов планеты, да ему и самому хватит психофизических сил одолеть ваши войска в одиночку.

– Хорошие перспективы ты нам нарисовал, – хмыкнул министр.

– Аж жить прямо захотелось, – поддержал его воевода.

– Что мне передать Кощею Бессмертному?

– Ответ твоему хозяину, – при этом слове Древослав дернулся, но тут же расслабился и продолжил слушать, – нужен прямо сейчас или у нас есть пара-тройка дней на обсудить, подумать и договориться между собой?

– Пара.

– Тройка! – возразил Пересвет.

– Хорошо, через три дня я приду снова, и вы мне дадите окончательный ответ, – колдун развернулся и направился к пологу шатра.

– Тебя проводят, – вдогонку сказал Илья.

– Сам дойду, – резко каркнул Древослав, и вышел наружу.

Но провожать его все же стали. Тот же Кий шел рядом до тех пор, пока колдун не зашел за незримую границу, охраняемую патрулями. Одно радовало: то ли подчиняясь приказу, то ли что-то услышав из шатра, командир разведчиков на обратном пути был молчалив и не проронил ни единого слова.

– И что нам дадут эти твои три дня? – обратился министр обороны Города к воеводе Китежа. – Нужно было ему сразу сказать, что мы не дадим его Кощею шанса легко с нами разделаться и будем биться до последней капли крови.

Военные люди не политики, если не карьеристы: им обычно чужды витиеватые извороты речи и этикет при разговоре друг с другом.