Мантра Лунного Света

Как так получилось, что только что лежащий на земле рамаанец, оказался сверху, а побеждавший асур вмазался спиной в красный песок? Гормиус взревел, стараясь сбить с груди ногу Раввана, прижимающую его к песку. Асур видел чудовищную, демоническую улыбку на лице противника. Слабые не умеют так улыбаться, только те, кто побывал в тысяче битв, способны проявлять подобные эмоции. Может все уже и забыли, каким воином когда-то был Равван. Но он все еще помнил.

— Мантра Малахитовой Песни, — закричал асур, складывая ладони особым образом.

Равван мог бы увернуться и избежать этой техники. Но древняя страсть все еще горела в нем слабым огоньком. Именно та страсть, что не давала ему покоя и не позволяла остановиться. Гормиус ударил в ногу рамаанца, и волна боли раскатами бесконечного звона затянула тело бойца с синей кожей. Равван отошел назад, покачиваясь, стараясь унять бесконечную боль внутри. Только эта боль, напоминающая о великих битвах, позволяла ему вновь почувствовать себя живым.

Асур тут же вскочил на песок и приготовился к очередной серии ужасающих атак.

В этот раз его противник не сможет защититься, в этот раз он умрет.

— Мантра Малахитового Каскада, — асур отвел руки за спину и прыгнул вперед, обрушивая на рамаанца сотню ударов, каждый из которых отражался волшебным эхом еще раз, превращая сотню в целую тысячу.

Равван замер на месте, трясясь всем телом, корчась под ударами, что несметным числом ломали его тело, почти лишая сознания. Только упрямство не позволяло ему потерять сознание и сдаться.

Его колошматило изнутри и снаружи, пока, наконец, асур не отошел в сторону и не остановился. Рамаанец упал на колени и склонил голову, почти теряя сознание.

— Мусор, — могло показаться, что эти слова произнес великий Гормиус, издеваясь над своим поверженным оппонентом, но это было не так.

Равван устало открыл глаза, оценивая своего противника. Он повторил эти слова еще раз, одним плавным движением поднимаясь на ноги. В этот самый момент зрители затихли, перестали кричать и ругаться. Один из толстяков-распорядителей даже выронил спелую виноградину и та шлепком ударилась об пол.

Все думали, что бой уже закончен. Но, несмотря на ушибы, ссадины и рытвины в коже, Равван легко поднялся и принял боевую стойку. Уверенную, крепкую, без единого слабого места.

— Как? — удивился Гормиус.

Спрятавшийся в толпе Огир улыбнулся. Своего бойца он знал лучше других. Все это было сказкой, представлением, игрой на публику. Равван никогда бы не проиграл такому, как Гормиус.