Артефакты. Мастер Сагрэй

Мы хорошо знали, где расположен кьяльник с ездовыми животными, и припустили туда. Но мы снова не учли важную вещь: ни один из кьялов не был оседлан. Они стояли в своих стойлах даже без уздечек.

– Придется ехать так, – орк выбил хлипкий замок на одном стойле и вывел кьяла, который пытался сопротивляться и фыркал.

– Я же не умею на них ездить! – прошипел я приятелю. – С седлом и то кое-как получалось, а так…

– Да брось ты, все получится, – занервничал орк. – Кьялы же не дикие! Бери себе другого! – он легко вскочил на зверя, тот забил копытами и закрутился, но мой друг как-то справился с ним.

– Уезжай! – крикнул ему я. Было ясно, что эта наука точно не для меня, я на эту скотину не сяду. А задерживать орка было нечестно, только у него сейчас был шанс спастись. – Я тоже попробую сделать так, – соврал я. – Езжай, не задерживайся! Я догоню!

Орк бросил на меня отчаянный взгляд, потом посмотрел в сторону башни, откуда уже доносились крики стражников, обнаруживших труп.

– Поторопись, – бросил мне он, направляя кьяла к двери. – Я поеду, как и договаривались, по плану, через лес к деревне.

– Я догоню, – твердо повторил я, и орк поскакал прочь.

Я вжался в темный угол кьяльника, потому что увидел, как от башни отделились тени. Это были наши стражники и другие, настоящие вампиры из замка. Каким-то образом они заметили движение в темноте, и через секунду уже были тут. Я изо всех сил сжал свой амулет, молясь, чтобы заряда невидимости хватило еще хоть на секунду.

Вампиры влетели в кьяльник, зажгли светильники.

– Только один! Он был один, остальные кьялы тут! За ним! – они погасили свет и вылетели наружу. Брать кьялов они не стали: седлать их – только время терять: долететь самим выйдет быстрее. Я надеялся, что они не догонят Хулдизэта. Впрочем, я понимал, что мне невероятно повезло: про меня пока никто не знал и не искал. Я выбрался из кьяльника и посмотрел на башню. Там осталось несколько вампиров, был виден свет и суета.

До леса я добрался довольно быстро, постоянно прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха. Но ночная тишина прерывалась только еле слышным писком местных ночных птиц и стрекотом каких-то насекомых.