Мантра тысячи смертей

Он смотрел прямиком в пол, явно не решаясь сказать что-то очень непростое. Аша знала, что учитель редко вел себя подобным образом, а значит дело было и вправду серьезным.

— Аша, я не знаю, как лучше это сказать. Но в твоей комнате тот самый эликсир, — прошептал он. Слова получились сухими и скрипучими, Рави положил ладонь на шею, стараясь заставить горло говорить нормальным голосом.

— Тот самый? — Аша не сразу поняла, о чем говорит учитель.

— Который отправила тебе Лелани. Слуги закончили разбирать сундуки. Они нашли его в небольшой коробке, видимо затерялся среди подарков.

Асура больше не слушала, она скользнула в комнату и увидела пузатую черную бутылку, внутри которой тускло сверкало голубоватое зелье. Девушка схватила эликсир и почувствовала, как ноги перестают ее слушаться. Она упала вниз, на колени, а потом повалилась набок. Слишком долго асура была сильной, слишком долго доказывала себе и всему миру, что может справиться с чем угодно. Ярость заменяла ей скорбь, стирала страдания и не позволяла разуму затуманиться, но эта проклятая бутылка стала последней каплей.

Это не было похоже на плач или на рыдания. Так воют волчицы, потерявшие все свое потомство, но почуявшие слабый запах врага, ведущий далеко прочь из леса. Сейчас они позволят себе последнюю слабость — будут протяжно кричать на луну, оплакивая погибшую родню. А потом отправятся по следу, отбрасывая все то, что делало их любящими женами и матерями. Они станут преследовать врагов до последнего вздоха, выбиваясь из сил и мечтая лишь о том, что их зубы сомкнутся на их проклятых шеях.

Точно так же сейчас выла и Аша. Лежа на полу своей комнаты, обнимая темную бутылку с эликсиром, заливаясь слезами и трясясь от переполняющих ее эмоций. Наконец-то в ее сердце нашлось место скорби, грусти и слабости. Черный рисунок не затягивал тело, закрывая от ужасного мира. Луна скользила по ее белой коже, делая цвет загадочно-молочным, почти нереальным, невесомым. Сильная девушка лежала на полу и не могла сдержать слезы.

Асура почувствовала кого-то рядом, но не хотела прерывать свой ритуал. Ей хотелось выплакать все без остатка, забыться в горе на эту ночь, не останавливаться до самого утра, выталкивая из себя всю горечь и боль, оставляя внутри пустоту, которую она без остатка наполнит гневом. Вскоре к ее вою присоединился еще один.