Мантра тысячи смертей

Об этом ей рассказала Ситара, неожиданно хорошо осведомленная в деятельности известных спонсоров и гильдий, интересующихся бойцами.

— Просто мы еще не нашли ни одного подходящего, — кто-то другой на месте Клио мог бы расстроиться или вспылить. Но глава Вайолет Спирн уже давно забыл, когда испытывал подобные чувства.

— И что же делает меня подходящей?

— Тот факт, что ты одна из последних живых королевских асур, — мгновенно перешел к делу Клио, чем вызвал ошарашенный взгляд старика. Видимо, тот на такую прямолинейность не рассчитывал.

— Ты же знаешь, кто я?

— Бог? — Аша поежилась, произнося это слово. Дэвов называли по-разному, в том числе и так. Клио часто задумывался о природе вещей и тех названий, что использовали смертные. Все эти клише казались ему странными и напыщенными, редко отражающими реальность. Сам он предпочитал называть подобных себе «эттерни».

Клио поднялся и шагнул вперед, довольно отмечая, как его гости бесконтрольно отстранились, повинуясь врожденному трепету. Он обвел их тяжелым взглядом и неожиданно уселся прямо на пол.

Так, чтобы они смотрели на него сверху вниз, а не наоборот.

— Я знаю, что случилось с твоей семьей, с твоим родом, — он смотрел прямо в глаза Аше, не пытаясь темнить. — Тебе не станет легче от моих слов, но я был из тех, кто противился такому решению. Заточение Потерявшего Имя уже было ошибкой, а то, что произошло дальше — лишь усугубило ситуацию. Тревожные времена для Сварги. Но все закончилось со смертью твоей семьи и дэвы успокоились, — Клио спокойным как раз не выглядел.

Его зубы неприятно скрипели, а пальцы давили на пол, белея костяшками. — На время. Для вас время — это час, дни, годы. Для нас — десятки лет, столетия, вечность. Вам кажется, что война с Падшим Богом была давно. Для меня она только что закончилась.

Клио закрыл глаза, думая, что и как сказать дальше. Он чувствовал странную силу, исходящую от девушки, пытался разобрать ее, попробовать, дотронуться, осмыслить. Это было не так-то просто, но он сумел.

Бог поднялся на ноги и посмотрел на асуру совсем другим взглядом. В горле пересохло, а губы обветрились. Ему пришлось скользнуть по ним языком и попытаться протолкнуть тяжелую скупую слюну, чтобы проговорить:

— Вон! Все, кроме нее, — он указал рукой на двери и они распахнулись с противным треском ударяясь о стены. — Сейчас же.

Ни Рави, ни Ситара не посмели спорить. Учитель подхватил жанварку и потащил за собой, оставляя асуру в одиночестве.