Эмпат. Остров Древних

Но я лишь улыбнулся и молча пошёл между колонн.

Но молчал я недолго. Сунул идущей рядом Жанке карту и сказал:

— Изучи путь до Белого города, а то вдруг мы разделимся по какой-то причине. Ежели чего — встречаемся в Белом городе. Прямо около выхода из подземелья.

— Хорошо, — кивнула она, взяла карту и чуток ускорилась.

Я чисто автоматически мимолётом полюбовался аппетитной попкой девчонки и всех предостерёг:

— Хлебалами не щёлкаем. Идём осторожно, как по району, кишащему гопниками. Вдруг нас подстерегает очередной чертила?

Однако нам повезло.

Тропу королей мы прошли без проблем. То ли нашему измученному трио просто повезло. То ли сыграл тот факт, что все общажные умели становиться чуть ли не невидимками. Ведь слух у вахтёрши бабы Мани был как у летучей мыши. Пусть земля ей будет пухом. Надеюсь, она сейчас вместо апостола Петра сторожит ворота Рая и кошмарит святых.

Между тем Тропа королей и вправду закончилась входом в подземную галерею. Кто-то умеючи вырубил её прямо в скальной породе и кое-где посадил светящийся мох.

Он клочками рос на стенах и немного разгонял кромешный мрак, приглашающе машущий тонкими конечностями-протуберанцами. Он словно убеждал нас войти и лишиться душ.

— Стрёмное какое-то место, — тихонько произнесла Жанка. — Нам писец как на такие везёт. Да ещё и темно тут. Бр-р-р…

— Точняк, — согласился я, попутно борясь с разыгравшимся воображением. Оно рисовало мерзких чудовищ, притаившихся во тьме и готовящихся полакомиться плотью трёх землян. — Но идти надо.

Петрович, ступай ты первым. У тебя же крестик есть.

Мужик дёрнул кадыком, полыхнул мрачной решимостью, и первым вступил в галерею. А я уже следом за ним шагнул внутрь. На плечи сразу же навалился мрак, вползший холодной, липкой змеёй в самую душу. Во рту появился привкус тлена, а ноздри защекотал тяжелый спёртый воздух.

— У меня мурашки по спине ползут, — доверительно прошептала девчонка, пугливо оглядываясь.

— Зажигалку запали, — глухо проговорил я, подивившись тому насколько чужеродно в этом месте звучит человеческий голос.

Жанка послушалась меня и с огромной радостью торопливо чиркнула зажигалкой. Тотчас заплясал небольшой огонёк, а по стенам в страхе забегали изломанные тени.

— Костёр, смотри, что-то написано, — произнёс тяжело дышащий Петрович и указал грязным пальцем на стену.

— Это не язык гномов, — уверенно заявил я, скользнув хмурым взглядом по полустёршимся от древности иероглифам. — А вон там, впереди, уже надпись на гномьем языке.