Школа боевой магии. Том 2

– Осторожно, тут хлеб, – сказал я и протянул ей пакет.

Она растерянно взяла продукты.

– Немного, правда, – добавил я и перевёл взгляд на Григория Ефимовича. – Здесь одежда… Вам и девушкам, – я снова посмотрел на Марину.

И тут я словил затрещину. Хорошую увесистую затрещину.

– Ты что наделал, придурок?! – прошипел Григорий Ефимович. – Ты всех нас подставил!

Я кивнул. Всё правильно. Я придурок. Я подставил своих родителей и сестру.

– Ты же без защиты своим порталом всем заинтересованным сообщил, где мы! – выговаривал Григорий Ефимович.

А я не знал, что делать. Стоял, держал ставший невыносимо тяжёлым узел с вещами и не смел поднять глаз.

И тут Марина шагнула вперёд. Он подошла, забрала у меня узел, вручила его Григорию Ефимовичу, потом взяла меня за руку и потянула за собой.

– Пойдём к костру, ты весь мокрый, простудишься ещё.

И я пошёл, видя и не видя, как парни расступились перед нами.

Остался стоять на пути только Николай.

– Что?! – жёстко спросила у него Марина.

– Ничего, – ответил Николай и шагнул в сторону.

Ночью я весь искрутился. Мысли скакали, как бешеные вороны. Я думал то о родителях и Соньке – может, нужно было их забрать сюда в лес или хотя бы Соньку, но потом вспоминал, что Григорий Ефимыч ещё раньше уговаривал их и они категорически отказались, то вспоминал о Сан Саныче, то, как Ефимычи с Борей и Игорем Петровичем совещаются в стороне… Как парни встревоженно гудели и косились на меня, как Марина взяла меня за руку – сама! То про вставшего на пути Николая, то снова про родителей и Сан Саныча.

Но спал всё равно недолго. Потому что замёрз, как собака. По-видимому, до конца у костра не обсох. А может, просто похолодало… А покрывало, в котором были, вещи отдали раненым – им нужнее, им сил набираться нужно.

Проснулся я среди ночи от того, что зуб на зуб не попадал. И чтобы не будить Арика, встал. Оставил ему Дёму и встал.

Полная луна клонилась к закату, но была ещё достаточно высоко и лес освещала хорошо, только странно – кусты в лунном свете стали прозрачными.

Я сходил в туалет. Ноги сразу промокли. Выпала роса. Трава, камни, стол, брёвна – всё серебрилось.

На душе было тошно. Снова и снова вставали перед глазами встревоженные лица мамы, папы и Соньки.