Великий. Красный.

Сознание все же покинуло Айку.

16

Под сводами запертого храма замерла на скамье едва различимая в полумраке фигура. Скрюченное судорогой тело могло бы показаться уже неживым - ни вздоха ни движения. И только тепло, даже жар, исходящий от кожи мог бы сказать постороннему наблюдателю, что человек перед ним еще не отошел в мир иной.

Эхом отразился от стен хрип, и резко выпрямившись, Айка судорожно схватилась за грудь. Окинув непонимающим взглядом помещение, она лишь несколько секунд спустя смогла осознать где находится, и что именно случилось.

Отдышавшись, она неуверенно попыталась встать на ноги, и это далось ей неожиданно легко. Девичье тело переполняла бодрость, чувство тепла в мышцах, словно после хорошей разминки, и в целом ничего уже не говорило о полученных недавно ранах. Даже напротив, телом Айка чувствовала себя прекрасно.

Взглянув под ноги, она заметила закатившуюся под скамью склянку, на стекле которой видны были остатки зелья. Воспоминания о недавних ощущениях заставили девушку передернуть плечами, слишком уж болезненными те были.

Размышления прервал глухой удар, под которым забаррикадированные двери храма слабо качнулись. Немертвые напомнили о том, что так никуда и не делись.

Оставалось радоваться, что преодолеть разделявшую их с Айкой преграду они пока не сумели, а для того чтобы соорудить помост снаружи, и проникнуть в помещение через витражные окна, были слишком тупы.

— Кажется, я немного увлеклась.

Признала вслух Айка, не без усилия над собой поворачиваясь спиной к выходу. Казалось, стоит ей отвернуться, и баррикада тут же падет.

— Это случается, — как о чем-то не стоящим внимания ответил ей драконий голос, — В нашей природе наслаждаться битвой.

— Это чувствовалось. Я будто… Могла больше чем должна? Но все же в будущем не хотелось бы “наслаждаться” до такой степени, чтобы не замечать ничего вокруг, — с кислым выражением лица, пусть дракон этого и не видел, ответила ему Айка, неспешно шагая ко входу в крипту.

— Тут все зависит только от тебя, — в голосе Одавинга вновь проступили ворчливые нотки, — А мне увиденное пришлось по нраву.

С досадой потерев шею, на которой не так давно с пугающей силой сжимались чужие ладони, девушка не стала отвечать, слишком уж грубые слова просились на язык.