Вертел я ваши кланы! Том 8

Чувствовалось, что говорить ей ещё тяжело, и она сама признавалась, что мысли путаются в голове.

— Ну, спутанность сознания в пределах нормы для человека, пробудившегося из комы, — сказал Хадли и устало опустился на стул рядом с кроватью пациентки. — Со временем всё вспомните.

— А можно мне позвонить? — несмело попросила она, глядя на Хадли.

— Конечно, — он снял коммуникатор с запястья и протянул ей. — Как пользоваться, знаете?

София задумалась на несколько секунд, затем достала наушник гарнитуры, воткнула его в ухо и быстро набрала номер.

— Миша, привет... Кто звонит? Не поверишь... Помнишь, ты меня спрашивал, чего бы я хотела, а я сказала, что это невозможно?.. Так вот, кажется, у меня получилось... Но, если ты не передумал, меня всё ещё устроит крыша над головой и немного денег. И я согласна на любую достойную работу.

Эта глава посвящается моему любимому сериалу «Доктор Хаус», если вдруг кто не понял ;-)

Ну и мемчик, как без него :-D

А кто-нибудь догадался, что это такое с Софией?

Глава 4.

В детстве, в комнате маленького Влада всегда царила полутьма из-за дешёвой маломощной лампочки, висящей под потолком, поэтому он часто включал фонарик и, направляя яркий белый луч, внимательно осматривал стены. Обои в желтых разводах, но с мультяшными героями, постеры из детских журналов, помятый билет в цирк, календарь со смешными собачками, подобранный возле мусорных баков. Всё это он видел много раз, но вновь и вновь проводил лучом по веселым лицам. Пусть хоть кто-то в этом доме веселится.

— Иди ешь! — послышался грубый окрик из кухни.

— А что на ужин? — крикнул он в ответ.

— Может, тебе меню ещё дать, как в ресторане? Что дам, то и будешь жрать!

Это он знал, но иногда хотелось, чтобы был выбор. Чтобы было, как в нормальной семье, но об этом оставалось лишь мечтать. Он выключил фонарь и поплёлся на кухню, чтобы в очередной раз давиться сухой отварной картошкой. Как же хотелось полить сверху мясной подливкой или закусить соленым огурцом! Но такая роскошь была доступна лишь по праздникам.

В школе тоже было не ладно. Все знали, из какой он семьи, и что защитить его некому, поэтому не стеснялись обижать. И не только сверстники, но и учителя. Если происходило что-то нехорошее, и нужен был козёл отпущения, им без зазрения совести назначали его.

— Влад Лисовский! — над толпой мечущихся первоклашек показалась разъярённая учительница. — Кто-то закинул в унитаз тряпку уборщицы. Иди и достань!

— Почему я? — опешил он.