Граф Воронцов. Книга III

Как бы это смешно не звучало, и когда я вошел в ванную, был неимоверно удивлен. Вот где была вся роскошь.

Большая комната метров пять на шесть, с большом, глубокой ванной, исписанной золотистыми узорами, двумя унитазами на мраморной подставке, и слишком роскошная по всем меркам раковина.

Мне лишь стоило гадать, откуда и сколько стоит все это витражное оформление, когда взгляд прилип к зеркалу. Оно было большим, во всю стену, и рассматривая себя, я, лишь удивлялся пуще прежнего. Тело изменилось. Не было тем, как.

— Какого черта?!

Я не был толстым, просто — в спортивной форме с легким жирком, как и у всех «обычных» людей. Но сейчас, помимо того, что кожа стала немного светлее и как казалось, не имела изъянов, так и подкожный жир — рассосался. Его просто не было... нигде.

Рельеф уже сделанных мною мускул, стал более отчетливым. Скулы подтянутыми, неровность костяшек на ноги этого тела — сами собой, вправлены. А взгляд...

Он тоже был иным. Каким-то звериным, опасным... а зубы уж слишком белоснежными.

— Вот тебе и раз... — пробурчал и отвернулся от самого себя, настраивая воду в ванне.

Что было не самым приятным с моими изменениями, так это ощущения тепла и холода. Оно доходило до нервов слишком медленно, и лишь когда мои ноги покраснели от кипятка, я сменил настройку пропуская теплую воду. Ноги, кстати, тут же зажили, что не переставало меня уделять, и когда тело привыкло к температуре, я словно ожил.

Ощущение, когда по коже растекается вода — был не сравнима не с чем. Словно я лежал на песке под легкие волны моря. Низкие и теплые. Вроде бы да, не в новинку, что я, за столько лет жизни никогда не был в ванне? Но нет. Сейчас, все было иначе.

Глава 7

Монотонное постукивание пальчиком по ключице, привлекло мое внимание. Повернулся, утопая в одеялах и посмотрел в очень требующие глаза Натальи. Девушка несколько раз коснулась ногтей кончика носа и пробормотала:

— Если бы я знала тебя раньше, то с самого момента твоего попаданства, забрала бы к себе.

— Ой, хорош, — улыбнулся, притягивая к себе обнаженную красавицу, — Сдаешься? Или еще один раз?!

Ее глаза округлились, щечки залились румянцем и с возмущением и писком попыталась, было, отпрянуть в сторону. Но мои ладони уже держали ее за ребра, а пыльцы начинали пересчитывать косточки.