Аристократ из прошлого тысячелетия

– Такое количество ты просто не смог бы проглотить, насколько бы жаден ни был. Кто ещё замешан в этом?

— Только я…

— Кто. Ещё. Замешан.

— Я же ответил, сукин ты сын!

— У тебя есть близкие? – резко поменял я тему. И по выражению вытянувшегося лица Григория понял, что попал в точку. – Когда-нибудь представлял их мёртвыми? Обрадую тебя, представлять и не придётся, увидишь воочию. Я спрашиваю, кто с тобой в доле?

— Мальчик, — голос Григория вдруг существенно упал. – Тебе не стоит туда лезть. Доживай последние деньки в своём положении и беги.

Те, кто за мной стоят, очень не любят твой род, — управляющий вдруг стал относительно спокоен.

А увлечение мазахизмом тренируют болевой порок, однако, раз он способен на подобные слова в сложившейся ситуации. Но такие игрушки не спасут от потери крови.

— А вот с этого места поподробнее… — я наклонился к дрожащему пока ещё живому телу.

Глава 20. 2х2

Но снова молчание в ответ. Пришлось повернуть меч в ране, чтобы показать серьёзность моих намерений.

В глазах Григория вновь полыхнула паника, он закричал бессвязно, на одной ноте, как животное.Хотя… сравнивать эту квашню и животное, будет слишком большим оскорблением. Конечно же в сторону животного.

— Так кто там недоволен моим родом? – я дождался, пока в его глазах появится хотя бы отдалённое осмысленное выражение и задал вопрос.

— Ты не понимаешь… — прошептал управляющий. – Ты ничего не понимаешь, щенок… Я не хочу… Я не хочу так умирать…

Кривлюсь, уже порядком подустав это слышать.

Свободной рукой бью по потному лицу наотмашь, голова Григория мотается из стороны в сторону.

— Ты же так и подохнешь тут, если не будешь говорить. Неужели до тебя это ещё не дошло? – уточнил я брезгливо.

— Ты не понимаешь… — раздалось какое-то странное шипение в ответ.

Голова Григория была опущена, мне пришлось вновь приблизиться к нему, чтобы расслышать слова.

— Сдохнуть можно по-разному, — продолжил бредить управляющий.

— Смерть одинакова для всех, — я пожал плечами.

И снова ничего толкового в ответ не услышал. Только усмешку, оброненную вместе с кровью. Что ж, придётся основательно замарать руки. А ведь не хотелось. Я сделал шаг назад и размял кулак, хрустя пальцами. Замахнулся, готовый вновь ударить.

Григорий закрыл глаза, но за пару мгновений до удара его веки поднялись, являя мне картину, от которой я замер. Из взгляда управляющего в буквальном смысле ушло всё человеческое.