Кукла

Решение бежать не было сознательным, ведомый страхом Дима помчался через просветы в кустарнике по звериной тропе.

Не было ни мыслей, ни чувств, а только хруст веток под ногами и его собственное сбитое дыхание. Он не думал куда он бежит и зачем, и только обессилев и рухнув наземь начал приходить в себя, осматриваясь по сторонам.

Но смотреть было не на что. Толстенные стволы деревьев, очаговые заросли кустарника, усыпанные мелкой красной ягодой; единственной деталью пейзажа, немедленно приковавшей его внимание, оказался небольшой ручеёк.

Дима кинулся к ручью и, припав на колени, жадно зачерпнул ладонями и воду и тут же жадно её вылакал. Затем он зачерпнул ещё, и ещё, пока не утолил жажду, а затем стал обмывать водой разгорячённое лицо.

Только теперь он обратил внимание на деталь, которую не заметил ранее: это были не его руки. Тонкие, словно у пианиста пальцы, переходили в не менее тонкую, аккуратную кисть. Ладони, больше похожие на перепонки крыльев летучей мыши, были испещрены многочисленными линиями, которые, казалось, образовывали что-то похожее на коронованную ракушку.

Словно молнией поражённый, он наклонился к ручью и стал разглядывать расплывчатое отражение в текущей воде. Чуда не произошло, лицо тоже было не его. Отражавшийся в воде паренёк выглядел на добрых десять лет моложе Дмитрия, и был совсем на него не похож.

«Фактурный персонаж, – краем сознания отметил он. – Ему бы Квазимодо играть или там Голума, если загримировать хорошо».

На самом деле он несколько преувеличивал, но худое, скуластое лицо, непропорционально большие, круглые, голубые глаза, длинный, немного крючковатый нос и грязно-русые волосы, торчавшие во все стороны, словно пакля, больше всего подходили трагическому герою не самой выдающейся пьесы.

«Самое глубокое погружение в роль, которое у меня было», - совершенно некстати пришло в голову Дмитрия, который разглядывал одеяние, в которое было облачено его нынешнее тело. Больше всего одеяние походило на мешок с обрезанным дном и прорезями для головы и рук.

Тихий треск хрустнувшей ветки оторвал Диму от созерцания его нового образа. Оскаленная морда и жёлтые глаза – вот и всё, что он успел рассмотреть, прежде чем вмешался инстинкт, заставляя его тело рвануться в сторону. И здесь Диме повезло и не повезло одновременно. Поскользнувшись на камешке, он так и не успел рвануться назад, опрокинувшись вместо этого в ручей.