Школа боевой магии. Том 1

Потом, так же бормоча, добавила в кастрюльку ещё какие-то порошки и жидкости.

Увидев, что я стою просто так, Агафья Ефимовна усадила меня на стул, поставила кастрюльку мне на колени, сунула деревянную лопатку и велела помешивать, пока смесь не начнёт светиться. И не переставать мешать ни в коем случае. Снадобье должно остывать равномерно. Иначе всё тут же загустеет, и придётся начинать сначала, а времени у нас нет.

Я глянул на Григория Ефимовича и испугался изменениям. Он был чуть живой, с лица стекал пот, губы серые.

Я представил, что Григорий Ефимович сейчас потеряет сознание и принялся мешать активнее.

– Осторожнее! – прикрикнула Агафья Ефимовна. – Не веслом машешь! Ласково нужно, вот так…

Она забрала у меня лопатку и, не останавливая движения, показала, как нужно.

– Понял?

Я кивнул.

– Теперь давай ты. И не останавливайся!

У меня, конечно, получилось не так ловко, как у Агафьи Ефимовны, но я старался.

Ох, и тяжёлая же это работа! Пришлось выбросить все мысли из головы и следить только за лопаткой и жидкостью в кастрюльке. Хотя, это была уже и не совсем жидкость, а что-то желеобразное.

Пока я мешал, Агафья Ефимовна с девчонками промыли руку Григорию Ефимовичу. Причём, им наша кухарка сказала, что они не должны касаться раны и что грязная вода не должна попадать на них.

Видно было: девчонки боятся, но ещё больше боятся ослушаться Агафью Ефимовну. Она была такая грозная и строгая.

Наконец, масса в кастрюльке начала светиться зеленоватым цветом. Появился такой интересный запах… как… не знаю… у чистого ручья на болоте, что ли?..

Едва появилось свечение, Агафья Ефимовна забрала кастрюльку и лопаточкой быстро выложила массу на руку брату так, что получилась своего рода зеленоватая и светящаяся варежка. Варежка тут же затвердела, и рана оказалась полностью изолированной.

По мере того, как масса затвердевала, она переставала светиться.

Потом Агафья Ефимовна распорядилась помочь ей поднять брата и отвести его в комнату, положить на кровать.

Понятно, что я сразу же подставил плечо, и мы вчетвером оттащили Григория Ефимовича. Сам он идти уже не мог – едва переставлял ноги.

Когда я поправлял одеяло, то увидел, что Ритка что-то взяла из тумбочки. Что это было, я не заметил – не до того мне было.

Уложив Григория Ефимовича, Агафья Ефимовна выпроводила нас обратно в подсобку и там учинила допрос.