Морозов. Начало.

Это ж сколько людей может пострадать, если случайно попадут в такую ситуацию. Или уже пострадали. Впрочем, для меня это не новость, диких приказов и в моём мире хватало, гарнизоны с тупоголовым руководством если что не понимали, также предпочитали уничтожать.

— Обо всём в Зоне никто не может знать — продолжил Эмиль. — Она часто меняется. Одни чудовища пропадают из виду, другие появляются. Мы регулярно их истребляем, но они не заканчиваются. Говорят, что любой комар, попавший сюда, может стать чудовищем, мол, потому-то они и не заканчиваются.

Но это лишь предположение, настоящие причины могут знать, наверное, только в Иркутске.

— Это не предположение, — вмешался тут один офицер, если не ошибаюсь, его в столовой называли Лёшей. — Я лично видел один раз, как стрекоза разбухла и превратилась в отвратительную гадость, напавшую на меня, когда служил еще в четвёртом полку, мы тогда лагерь в лесу разбили.

— Да ты, набось, напился тогда в стельку или объелся чего. — ответил Эмиль, после чего окружающие рассмеялись.

— Так, офицеры третьего взвода, — командирским голосом сказал Аркадий. — Что вам говорили о бдительности? Отставить разговорчики.

— Есть, командир, — нехотя ответили офицеры.

После этого какое-то время мы ехали молча. До тех пор, пока не свернули с мощёного пути на заросшую уже теряющей свой цвет осенней травой дорогу. Не смотря на поросль, мы почти не замедлили движение, в этом вопросе гибриды — не лошади, да и повозки у нас не из простых.

— Бойцы, скоро мы будем проезжать деревню, — объявил ротмистр.

— Всем глядеть по сторонам во все глаза. Неизвестно, что мы там повстречаем, тут давно никто не был.

Среди леса показались полуразрушенные дома, пусть деревня сохранила свои очертания, лес уже объявил эту территорию своими владениями. По команде ротмистра, мы замедлили шаг.

Здесь от домов мало что осталось, много где виднелись только потемневшие от времени деревянные остовы домов.

Я не задавался вопросом, почему в лесах почти нет монстров, но эскадрон готовился к встрече с ними в запустелых деревнях, покинутых людьми больше сотни лет назад.

По той же причине в моём мире твари из разломов всегда находили населённые пункты. Всё дело в человеческой пране, и в наших душах. Мы следим ей везде, в особенности там, где живём. Эти следы оседают на земле, стенах, кроватях и никуда не деваются, этот след рассеивается далеко не один век. Чем больше мы испытываем эмоций в том или ином месте, тем ярче это место для нежити, магии и нечисти.