Боярский Сын II - Рыкарь

Ты меня понял?

- Это что получается – если этого сопляка Волкова кто-нибудь тронет на улице, то спрос все равно с меня будет? Как-то несправедливо это будет, Андрей Павлович…

- Тимоша, кто на улице сможет рыкаря, даже и молодого, тронуть? Он что, с пьяным Трубецким в рюмочной столкнется и бабу не поделит? Поверь мне, это один шанс на миллиард… Ну да ладно, в чем-то ты прав. Но ты тогда подсуетись немножко, обеспечь Волкова наружкой толковой, присмотри за ним, чтобы ничего не случилось… Сделаешь, ведь, уважишь старика, в конце концов… - Долгоруков положил сигару в пепельницу, и глаза самого старого князя в империи вспыхнули глубоким изумрудным цветом.

- Я понял, Андрей Павлович, распоряжусь сегодня же. – Сглотнул князь Юсупов.

- Вот и прекрасно, Тимоша, прекрасно. А пока возьми бутылочку, разлей-ка нам коньячку.. – Долгоруков откинулся на спинку кресла, вновь беря в руки сигару, глаза старого князя медленно тухли, словно угли.

* * * * *

РИ, Санкт-Петербург, Городская больница Святого Георгия, отделение хирургии и неотложной помощи

Я вошел в родное отделение хирургии.

За столом дежурной медсестры сидела Оленька, молоденькая медсестра, которая пришла в отделение уже при мне. Она склонилась над журналом дежурного обхода, выписывая указания для пациентов в отдельный блокнот.

- Оленька, добрый вечер. – Тихо поздоровался я.

Медсестра оторвалась от журнала и подняла на меня взгляд:

- Ой, Матвей, здравствуй.

- Да, он уже прибыл?

- Ага, утром с поезда сразу в больницу приехал, до обеда проверял все журналы и карты пациентов, затем сам всех лично обошел, сейчас в ординаторской сидит. – Кивнула она.

- Я тогда пойду к нему, провожать не надо. – Я махнул рукой в сторону врачебного кабинета.

- Да, только ординаторская теперь в конце отделения, Володин распорядился, чтобы перенесли.

- Чтобы он курить мог в окно? – Усмехнулся я.

- Официально, чтобы его радио не мешало пациентам отдыхать и восстанавливаться после операционного вмешательства.

Я быстро прошел до конца коридора, постучался и вошел в ординаторскую.

В новом помещении, как и в старом, царил запах табака, кофе и медицинской стерильности. Новое помещение, новое окно, новый подоконник, а фигура на нем та же самая. Лысый мужик с короткой черной бородой, очках в роговой оправе и белом халате с пятнами чужой крови.