Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана

У него были мягкие немного длинные волосы, спускающиеся на узкие скулы, подчеркнутые аккуратными бакенбардами. Глаза казались черными, как самая беззвездная ночь. Или двумя омутами, в которых так легко и так страшно утонуть. Строгий, незамысловатый крой темного мундира, без украшений и символов власти. Красивые кисти рук с длинными тонкими пальцами покоились на дубовом столе, на котором расположились лишь чернильница и дорогой, гербовый пергамент. Ничего лишнего. Я видела Императора впервые. Если верить слухам, он почти никогда не покидал дворца.

По вопросам безопасности или по личному убеждению – никто не знал. Сам же правитель рассматривал нас скорее отрешенно, будто уже видел где-то, и теперь точно вспомнил, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

– Итак… Минати Летико… – произнес он медленно, растягивая буквы имени, будто прислушиваясь к звучанию.

– Ваше Великородие… – приглушенно произнесла я, почтительно склонившись. Немного побледневший Лэтти поклонился следом за мной.

Затянувшееся молчание прервали слуги, тихо вошедшие со стульями и тут же удалившиеся.

– Прошу вас, присаживайтесь, – плавно поведя рукой, предложил Император. Властность его голоса не подразумевала отказа. От страха мы опустились на самые краешки. Подождав, пока мы устроимся, государь, наконец, заговорил. – О́рна Летико, как поживает ваш уважаемый родитель Сильвестр Летико?

Я в конец растерялась. Мы пришли к Императору на аудиенцию, а он решил начать ее со светской беседы?

– Он в добром здравии, Ваше Великородие, – откашлявшись, ответила я.

– Рад слышать, – коротко кивнул он. – Все также занимается научными исследованиями?

– В последнее время, отец немного отошел от дел, – с Императором нужно говорить предельно честно, убедил меня внутренний голос. – Но он продолжает интересоваться современными разработками… – попыталась дополнить я, но Император слегка повел рукой и следующий вопрос адресовал Лэтти:

– А как ваша семья, о́рн Карбостьеро?

Я нервно глянула на Лэтти.

Он очень не любил говорить о своей родне. Даже я, близкий друг, мало что знала.

– Мама давно умерла, – сухо ответил мой мельтесата. – Отец уже три месяца находится в экстренном отделении Главного Столичного Госпиталя.

В Госпитале?! Почему он ни словом не обмолвился! А еще друг называется. Я тоже хороша, привыкла, что Лэтти не любит делиться семейными проблемами…

Император лишь безучастно кивнул и, покачав головой, вновь обратил свое внимание на меня.