Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Топор с угрожающим шелестом сделал петлю, легко отбивая брошенное копье. Балин вдруг понял, что никогда еще не чувствовал себя таким свободным, таким сильным и таким правым. Всегда он сомневался в себе, считал ошибки, прислушивался к словам. Сейчас не место хитрым речам, нет права на ошибку, решение принято, и если оно окажется неверным - надо принять смерть достойно. Совершенно спокойно он позволил лезвию проскрежетать по серебряным звеньям кольчуги. Его топор без труда отделил уродливую голову от туловища. Балин берег дыхание и не кричал.

И от этого молчания оркам стало не по себе. Некоторым из них показалось даже, что не гном это никакой, а хитроумная машина, хладнокровная и бесчувственная, умеющая лишь одно - убивать.

Балин только нападал. Еще два противника, замешкавшись, испробовали пробивную мощь двуручного топора. Государь Мории шел вперед, не отвлекаясь, не добивая, вперед, только вперед. Щуплый орк успел пустить стрелу перед смертью. Грязная, тощая шея противно хрустнула в обитой железом руке.

Отрубленный вместе с плечом щит отлетел в сторону. Кто-то пронзительно заверещал, почувствовав собственный ятаган глубоко в животе.

- Вот так-то, ребята, - сказал Балин, тяжело дыша, склонившись над последним поверженным противником. - И теперь всегда будет так.

Он обернулся, и те, кто еще не умер, увидели свою смерть в глазах гнома.

Балин засмеялся, чувствуя, как жизнь с неистовой силой возвращается к нему. Так приятно - чувствовать себя рядом со смертью и победить ее в честном бою.

Он даже не поцарапан. А ведь совсем недавно уже решил умереть и отбросил жизнь ради чести.

«Нет ничего дороже жизни, но честь важнее», - повторял про себя Балин, гордо подняв голову, весело и широко шагая в темноте ночи по выложенной плитами дороге.

Он достиг ворот только к утру. Тело ломило от холода, а роса промочила его до пояса. И все-таки Балин всходил по ступенямк северному входу в хорошем расположении духа. В пути ему удалось решить для себя проблему с Оином. Государь Мории объявит Неистового гнома Стражем Четырех Ворот, тем самым повышая в должности, но освобождая от обязанностей пятидесятника.

Встречал Балина сам Фрар, негласный старшина местных гномов. Балину вдруг припомнилось, какие жаркие споры вели меж собой Фрар и Оин. Первый считал себя хранителем традиций, негодовал на молодых за увлечения «несерьезным» оружием: копьями, луками, саблями. Сам Фрар был оружейником и славился замечательными секирами. Свою работу проверял тщательно.