Балин. Сын Фундина. Государь Мории

Он поднимал кубок на каждый тост, и, можете мне поверить, этих тостов оказалось немало. Сначала выпили за гостей, потом за радушие хозяев, за Балина лично и всех гномов в целом, за короля Сумеречного леса - Трандуила, его род и каждого эльфа в отдельности, за дружбу и сотрудничество, за удачу и победу, за любовь и богатство, которые ждут каждого. Борода Балина позволяла ловко проливать половину вина из кубка на земляной пол. После двух часов гном будто невзначай задал вопрос Тартаурилю, сидевшему рядом:

- Ты ведь переходишь под мое подчинение?

- Нет, - мгновенно протрезвев, ответил эльф и холодно взглянул на гнома.

- Я из рода нолдоров и не подчиняюсь даже владыке Трандуилу.

Балин чуть скрипнул зубами. Но тут гул пиршества перекрыл низкий глухой голос:

- В нашем отряде по приказу Балина все должны забыть слово «нет», - с угрожающими интонациями и чуть нараспев проговорил Оин. – Этого слова отныне не существует для нас.

Все взгляды тотчас же устремились на говорящего. Король Трандуил в изумлении приподнял бровь.

Оин же, как ни в чем не бывало, продолжая обгладывать оленью ляжку, продолжил:

- Все подчиняются Балину. Его слово непререкаемо, а мой топор – тому порука.

Балин в тревоге осмотрелся по сторонам. Загалдевшие было эльфы вдруг притихли, а, переведя взгляд на Тартауриля, Балин заметил в глазах нолдора не только изумление, но неуверенность и даже страх. Гном никак не мог взять в толк – что же в словах Оина так напугало эльфов?

- Хорошо, - неожиданно сказал Тартауриль. Было видно, что слова даются ему с трудом.

– С сегодняшнего дня я перехожу под подчинение сына Фундина.

В зале повисла тишина. Балин с изумлением смотрел вокруг. Слова Оина подействовали на пирующих как ледяной дождь на разморенных жарким солнцем. Сам Балин оттер холодный пот со лба и почувствовал, что его бьет мелкая дрожь. Но ответить Оину кроме Тартауриля никто не решился. После этого происшествия пир вскоре закончился, и гости разошлись в несколько мрачном настроении.

Утром, едва перекусив, они покидали Большую пещеру.

Многие из гномов, да и людей думали, что эльфы забудут про пони и лошадей, но в доме Трандуила хорошо кормили не только в Праздничном зале. Осмотрев со всех сторон своего лоснящегося пони, Балин отметил, что тот подозрительно потолстел за одну ночь.

К ним подошел Тартауриль, облаченный в доспехи.

- Я думаю, было ошибкой конюхов давать вчера вашим животным овес, замоченный в пиве, - он оттянул веко ближайшему пони, дунул в ноздри, ткнул кулаком в бок.