Кодекс Крови. Книга III

А значит, нужно было лишь дождаться, когда плотину терпения сестры пробьёт айсбергом возмущения. И он дождался.

— Нет, если бы там была Светка, ещё куда ни шло, я бы, возможно, подчеркиваю, возможно, — подняв указательный палец вверх, обозначила собственную позицию принцесса, — отступилась. Но там не она! Там какая-то дикарка в звериных шкурах с полулысым черепом и татуировками!

— Завидуешь? — отозвался Андрей, намеренно поддевая сестру и провоцируя на откровения.

— Принцессы не завидуют, принцессы заносят в список на устранение! — огрызнулась Мария.

— И что же тебе мешает это сделать?

Мария уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут же захлопнула его и отвернулась, сердито пыхтя и разглядывая в окно автомобиля осеннюю серость столицы. В руках она беспрестанно теребила батистовый платок, обтрепав его края так, что кружево местами оборвалось.

Андрей внимательно рассматривал сестру и, наконец, понял, что не так. Маша боялась, но очень старалась не подавать виду, пряча страх за злостью, ревностью и возмущением.

Андрей не обманывался расстановкой сил в своей семье, где первородность играла такую же роль, как и личностные качества наследника. Будущий правящий тандем Александра и Марии должен был принести государству гораздо больше пользы, чем единоличное правление Александра. Но об этом прямо никогда не говорилось, а Мария прекрасно справлялась с ролью взбалмошной красотки, гулёны, сплетницы и светской интриганки.

— Она представляет опасность для империи? — рискнул предположить Андрей, подталкивая сестру к продолжению разговора.

— Н-нет, — несколько колеблясь, но всё же с запинкой ответила принцесса, — скорее её устранение может навлечь опасность.

— Тогда в чём дело?

«В том, что дети Комарина и дикарки потенциально будут иметь уровень магии выше, чем у Императора», — подумала Мария, но ничего не ответила вслух.

Пусть оракул и ответил, что не видит потомства от их союза, но Мария хотела быть уверена на все сто процентов. Устранять кого-либо из этой парочки оракул настоятельно не советовал. Единственный выход, который она видела, — это прибрать Комарина себе.

***

Я чувствовал себя не на своём месте, в отличие от Агафьи.