Кодекс Крови. Книга III

Женщина ждала от меня какого-то ответа, и я не стал мучить даму ожиданием:

— Елизавета Александровна, от меня не укрылась ваша реакция... если муж вас обижает... — я не договорил, ибо у стен в любом поместье всегда есть уши.

— Вы, Михаил, копия своего отца! — тепло улыбнулась Коброва, — я — псионик, муж меня на руках носит, даже если временами готов убить. Вы, кстати, молодец! При том уровне срыва, который у меня был, вас уже должно было накрыть галлюцинациями весьма фривольного содержания.

Женщина вполне искренне без издевательского подтекста захлопала в ладоши.

— Я, конечно, предполагал, что вы — уникальная женщина, только услышав ваш голос, но даже не предполагал насколько, — вернул я комплимент Елизавете Александровне. — Раз мы оба пришли в чувства, может, обсудим цель моего визита?

— Граф Мангустов ходатайствовал за тебя, так что я в курсе твоих целей, — уже вполне по-деловому повела беседу Коброва, отставляя в сторону бокал с вином и перенеся к себе поближе графин с водой.

Вот теперь передо мной сидела собранная, уверенная в себе деловая женщина, готовая ради процветания своего рода перегрызть горло кому угодно. Разительная перемена произошла молниеносно, отчего я испытал уже настоящее восхищение сродни эротическому возбуждению. Хороша! Целиком и полностью понимаю отца! Моя мать была красива спокойной домашней красотой, а Елизавета Александровна.

— Ну тогда приступим к торгам, — не менее плотоядно улыбнулся я.

***

Особняк Кобровых я покидал абсолютно удовлетворённый. Во внутреннем кармане парадной формы лежал мой экземпляр договора купли-продажи бывших земель Виноградовых. Обошлось мне сие удовольствие в приличную сумму, во-первых, потому что Кобровы были держателями основного объёма бывшей вотчины Виноградовых, а, во-вторых, Елизавета Александровна действительно умела не только торговаться, но и аргументировать свою цену.

Сия женщина не просто продавала землю, но и виноградники, на ней расположенные. Часть сортов Кобровы сумели не только сохранить после бывших владельцев, но и продолжали заниматься селекцией последние четверть века. Вот именно за образцы этих растений Коброва и торговалась до посинения.