Кодекс Крови. Книга III

— он тряхнул головой, — так зачем, говоришь, тебе алтарь?

— Хочу запустить его кровью, чтобы показал, где искать вашего потомка.

— Кровью говоришь... — призрак задрожал, будто мираж над пустыней, — грязное это колдовство, опасное.

— Не соглашусь, Дмитрий Алексеевич, колдовство оно в любом мире колдовство, добрым или злым его делают замыслы людей, — пожал я плечами.

Мне ли не знать. Я не один раз видел, что творили святоши на своих благословенных празднествах, накачивая девственниц благодатью до такого состояния, что те устраивали оргии похлеще куртизанок, и видел, как тёмные инквизиторы лечили тленом, обращая в прах заражённые участки тела.

Но опасения князя всё же были справедливыми: на одного вменяемого мага крови приходился десяток, слетевших с катушек.

— Обещаю не осквернять родовой алтарь недостойными деяниями, — я вывел руну зарока на запястье, чтобы визуализировать данное обещание.

Князь какое-то время всё же колебался, но спустя минуту принял решение:

— Я проведу тебя подземельями до алтарного зала, чтоб ты не умер по дороге, как последователь чужих богов, но проверку родом проходить будешь сам.

— Благодарю, не смел и надеяться на подобное, — я поклонился призраку, признавая его помощь.

***

Князь Виноградов вёл меня по подземному лабиринту не меньше часа. Иногда мы спускались глубоко под землю, затем снова выбирались выше. По дороге встречались лестницы, разрушенные переходы, провалы с острыми кольями, ямы, кишащие какой-то незнакомой, но явно прожорливой живностью.

Самое интересное, что нигде не было ни пылинки, ни паутинки, ничего. Лабиринт был создан с помощью магии, ею же и поддерживался в полном порядке.

Алтарный зал выглядел старым даже по моим ощущениям. Более того, он был рукотворным. Лабиринт закончился так же внезапно, как и начался, когда под пальцами появилась шероховатость вручную обработанного камня. Между блоками, где раньше был раствор, вырос белоснежный мох, светящийся в темноте. Впереди кроваво-красным светом сияла арка, по краям которой умелые мастера вырезали вязь рун.

Я узнал лишь некоторые: «сила», «душа», «очищение», «долг», «испытания». Остальные, а их было большинство, мне были незнакомы.

— Дальше мне хода нет, — виновато развёл рукавами балахона князь, — дальше сам.

— Дмитрий Алексеевич, а кто вас так наказал? — рискнул я спросить у призрака. Всё-таки две сотни лет стеречь родовой алтарь... Не сильно похоже на поощрение.

— Матриарх рода, — признался тот.