Не грози Дубровскому! Том 3

— В каком смысле? Вас что, увольняют?

— Виктор Игоревич, когда во вверенном вам учреждении погибают триста двадцать шесть студентов, тысяча получает ранения и ко всему выясняется, что в течение десяти лет происходили похищения, которые покрывали сотрудники академии... То вы чисто физически не способны усидеть в ректорском кресле, как бы вам этого ни хотелось.

Я попытался было возмутиться его увольнением, но Вадим Станиславович меня заткнул. — Молчите! Мне ни к чему ваша жалость. Я хочу знать, кто вы такой?

— Я это я.

Дубровский Виктор Игоревич, — уверенно заявил, продолжив смотреть собеседнику в глаза.

— Друг мой, вы, видимо, не осознаёте своего положения. Давайте-ка я кое-что объясню... — мужчина вернулся за стол и закурил. — Вами заинтересовалась служба безопасности. Аномальный рост магической силы иногда случается в нашем мире, — он особенно выделил слово «нашем», — но это явление редкое и всегда обоснованное. И если безопасники не находят объяснения такому стремительному росту, то передают мага под суд.

Разумеется, присяжные рассмотрят все ваши аргументы и обязательно вынесут вердикт. Только практически в ста процентах случаев вас будет ждать один из двух исходов. Вы либо отправитесь на плаху, либо в лабораторию, где будут с особым усердием изучать ваш быстро растущий организм.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — пожал я плечами, размышляя о своих перспективах.

— Скажу прямо. Если безопасники не найдут весомых объяснений, почему ты так силён, тебя убьют.

— Что за бред? Из-за того, что я знаю пару заклинаний из магии природы и магии смерти? — нахмурился я, сложив руки на груди.

— Не за это, — Вадим Станиславович затянулся и выдохнул в мою сторону кольцо дыма. — Куча студентов видела, как ты самолично поднял больше сотни дохлых крысолюдов, а после практически прикончил богиню. Сам понимаешь, никому не нужен под боком парень, который ещё на первом курсе способен пободаться с богом. А мысль о том, каким чудовищем ты станешь к концу академии, пугает даже меня.

Если в один из дней ты решишь, что император Кречет плохо правит, кто сможет тебя остановить?

— Это всё домыслы. Я не собираюсь свергать императора.

— Это ты сейчас так говоришь. Но кто знает, что случится через десяток лет? Легче затоптать искру, чем потушить пожар. Поэтому спрошу ещё раз: кто ты? — профессор смял сигарету в пепельнице и пристально на меня уставился.

В его словах я не чувствовал угроз или фальши. К тому же он прав во всём, что сейчас сказал.