Запретный предел

– Ваша премудрость, а если некромагическое заклинание использовать наоборот, оно будет высасывать энергию из живых тканей? – Дилль под предлогом вклиниться в беседу ляпнул первое, что ему пришло в голову. – Извините, если я глупость сказал. Можно мне удалиться, я хотел Гунвальда найти?

Адельядо и Мернаэль уставились на Дилля, затем обменялись взглядами.

– Слушай, а ведь он прав, – задумчиво сказал Мернаэль. – Если допустить, что Гвинард использовал такое извращённое заклинание, тогда становится понятным, почему жизненная энергия покидает короля, как вода – дырявое сито.

– Скорее всего, амулеты смягчили воздействие, – гроссмейстер нахмурился. – Погоди, если следовать этой логике, то для возврата Юловара к нормальной жизни на него нужно применить неискажённое заклятье? То есть, ударить истинной некромагией по некромагии искажённой? Ещё живой, но умирающий организм должен получить отрицательное воздействие, но положительную энергию. Так что ли?

Мозги Дилля начали закипать – он уже на середине потерял нить рассуждений гроссмейстера.

Он огляделся – врачеватели заняты, монахи в полутрансе, Линда и Илонна сидят рядышком, как две статуи скорби. Он вышел из опочивальни и спросил у гвардейцев, не знают ли они, где находится раненый королевский телохранитель.

– За поворотом коридора третья дверь справа.

Дилль отправился туда и вскоре входил в указанную комнату. Окна были занавешены тёмными шторами, а в воздухе витал густой запах травяных настоек и мазей. На широкой кровати лежал Гунвальд, неподалёку на складном стуле клевал носом старичок-лекарь. Дилль подошёл к кровати. Голова каршарца была в жёлтых от мазей бинтах, грудь и руки тоже – сейчас Гунвальд выглядел братом-близнецом Тео.

– Гунвальд, – тихо сказал Дилль, но каршарец не откликнулся.

Зато проснулся лекарь и подскочил со стула.

– Извините, сударь, я задремал, – лекарь протёр сонные глаза и спросил: – А вы кто такой? Посторонним сюда нельзя – так Её Величество распорядилась.

– Я – его друг. Как он?

– Другу, наверное, можно, – лекарь плюхнулся обратно на стул. – Честно сказать – плохо. Удар был такой силы, что у него грудина треснула. Лицо превратилось к кровавый блин. Обе руки сломаны, каждая не меньше, чем в двух местах. Внутренности тоже повреждены. Я сделал всё, что мог.