Охотник на богов. Том 2

А потом взял и напялил сверху ещё и пончо!

— Слушай, приятель, а вот это лишнее... — начал я, но Мозарт покачал головой, глядя на меня с молчаливой просьбой. Так обычно дети смотрят на родителей, когда чего-то хотят.

Я вздохнул и глянул на его ноги в шлёпанцах.

— И это тоже хочешь оставить?

Ничего не отвечая, он стянул шлёпанцы и надел ботинки, причём на этот раз сделал это с большим удовольствием. Ботинки были ему в пору и очень понравились — это было видно.

— Ладно, оставь себе пончо, если хочешь, — сдался я.

Всё равно он стал выглядеть намного лучше, чем раньше.

— А хозяин? — вдруг спросил Мозарт, окидывая взглядом мою поношенную одежду.

— Мне пока не до этого, — ответил я. — Но спасибо, что беспокоишься.

Мозарт всё больше вёл себя, как человек. Это одновременно радовало и порождало беспокойство.

До конца рабочего дня Хартог ещё пытался продать мне несколько кольчуг, затем — пару париков, чтобы скрыть красные дреды Мозарта, а после этого вытащил из закромов красивый кожаный колчан.

— Вообще-то он не продаётся, но для тебя я сделаю исключение, — многозначительно сказал Хартог.

— И продадите мне его по максимальной цене? — съязвил я тут же.

— Знаешь что, ЛасГален? — Старик вздохнул. — Если бы Мозарт не был таким хорошим парнем, то я б тебе этот колчан даже не предлагал. Но Мозарт заслуживает его. Дай мне за эту вещь всего один чек и забирай.

Хартог протянул мне колчан, ну а я уставился на него в недоумении.

— Один чек?

— Да, всего один чек. Потому что моя матушка завещала мне продать эту вещь только за один чек, а я уважаю её желание. Поверь, это хороший колчан, и другого такого ты не найдёшь.

— Мозарту нравится, — тут же отреагировал морфи.

Я подал Хартогу купюру в один чек, и старик сам надел на Мозарта колчан, перекинув ремень ему через плечо. Причем сделал это так бережно и с большой любовью, будто эта вещь что-то для него значит.

— Она кому-то принадлежала, господин Хартог? — спросил я.

Старик застегнул крепления на колчане и посмотрел на меня.

— Эта вещь принадлежала моей матушке. Она была коллекционером, и у неё был морфи. Всего один. Его звали Александр, и в нём была хорошая душа. Славный был парень. Это его колчан.

Он с грустью улыбнулся, хлопнул Мозарта по плечу и побрёл в подсобку.

Я посмотрел ему вслед и даже удивился тому, как в таком человеке, как Хартог, могло быть ещё что-то, кроме желания обогатиться.