Провидец

Сиреневых ни у кого не видел.

Животное радовалось.

Примитивный эмоциональный фон, но я его ощущал. А ещё непостижимым образом чувствовал силовые напряжения, когда зверёк перекачивал потоки энергии в бою. Как по мне, нехило перекачивал для такого тщедушного тельца. Надо бы побольше разузнать об этих котоморфах. Чем питаются, повадки, пределы возможностей. Если уж держать при себе такого питомца, то использовать его по максимуму.

Время размазалось, перестало существовать. Я даже малость вздремнул... И вскоре был разбужен лязгом металлической задвижки.

Дверь в мою импровизированную камеру со скрипом отворилась.

— Заключённый, на выход.

Голос показался мне смутно знакомым.

Спускаю ноги с кровати. Котоморф, недовольно мяукнув, спрыгивает на пол. В дверном проёме нарисовался дружинник с резиновой тонфой у пояса. За плечами дружинника — старпом «Селенги» Максим Рылеев.

— А ты здесь неплохо устроился, — ухмыляется старпом. — Всё, свобода, брат.

Я потянулся к тумбе, на которой лежал рюкзак с моими скудными пожитками.

— Кэп договорился?

— Бери выше, — лицо Макса сделалось серьёзным. — Из Архаикума получен приказ на твоё освобождение.

— Чей приказ? — насторожился я.

Макс промолчал.

И было в этом молчании что-то зловещее.

Глава 6

— Подъём!

Маша уже оделась, успела принять душ и теперь стояла возле иллюминатора, вытирая волосы полотенцем. Фены на борту «Селенги» почему-то были запрещены.

Зевнув, я приподнялся на локте.

— Что случилось?

— Врата, — последовал невозмутимый ответ.

Я мог бы, наверное, выглянуть в иллюминатор. Но предпочёл использовать свой «официальный» Дар. Усевшись поудобнее, сконцентрировался и перебросил себя в мелкую пичужку, кружившую над пустынным участком в несколько сот метров.

Мобильная Крепость была далеко от Ворот.

Навскидку — километров пять.

И всё же, портал был настолько громадным, что с такого расстояния его можно было рассмотреть. Уткнувшиеся в землю обсидиановые шпили, которые напоминали сталагмиты-переростки. Вот только высотой эти шпили могли поспорить с самыми ультрасовременными небоскрёбами Никополя.

Между шпилями протянулось... северное сияние. Ну, не знаю я, с чем сравнить эту радужную плёнку, в которой доминировали ядовито-зелёные, рубиново-красные и фиолетовые тона. Сияние сворачивалось в некое подобие выпуклой линзы, ограниченной с двух сторон теми самыми шпилями. Сквозь эту фантасмагорию ничего нельзя было увидеть, но я знал, что за Вратами простирается наш мир.