Цитадель

Как не был бароном в те времена и сам Гелен.

С той поры многое изменилось. Граф погрузнел, обрюзг, и напрочь забыл о том, с какой стороны брать меч. Впрочем, оружие Хагену и впрямь сейчас было ни к чему. Его главное оружие давно уже стало иным. О чем лишний раз напоминали его мантия с воротником из горностая, бархатный камзол, щедро покрытый золотым шитьем, золотые перстни, браслеты, наборный пояс и, наконец, тяжелая золотая корона, украшенная жемчугом и бриллиантами.

Что не изменилось в нем с того времени, так это его острый ум и железная воля.

Ведь именно им, а не умению махать мечом, Хаген был обязан своим нынешним положением.

Логан же, которому на вид было не больше двадцати пяти лет, казался полной противоположностью графу. Невысокий, худощавый, быстрый, но в то же время скупой в движениях. А его черная, из тонкой кожи одежда, без каких-либо побрякушек, даже без защитных пластин, высокие сапоги только подчеркивали его стройность и подтянутость. Если Хагена барон мог сравнить с дремлющим львом, то Логан больше всего походил на пантеру.

Голодную пантеру.

Нездоровый блеск в глазах альбиноса очень не нравился барону. Такого блеска он не видывал даже в глазах Росбаха, тоже состоявшего в свое время в банде Хагена. А уж Росбаха в ту пору не зря за глаза называли «Бешеный». Это потом, получив вожделенный титул, он остепенился и стал похож на нормального человека, ну, или почти нормального. А в те времена Росбах иногда казался даже страшнее Хагена.

Но, в общем-то, барону не нравилось в Логане решительно все. И то, как он вошел в кабинет графа — по-хозяйски просто, не оглядываясь, как будто хаживал сюда каждый божий день. Как будто здесь ничто не могло привлечь его внимание: ни роскошный туранийский ковер под ногами, ни безумно дорогие карнелийские клинки на стенах, ни детальнейшая карта Армании на столе.

Не нравилась его будто приклеенная снисходительная ухмылка. Которую еще можно было как-то стерпеть от особы королевской крови, но от какого-то бродяги.

.. И его манера держать на коленях меч. Тем более, этот мерзкий фламберг, который приличным рыцарям и в руки-то взять зазорно, не то, что сражаться. А для таких бродяг, как Логан, меч этот — верный смертный приговор. Попадись он барону в лучшие времена — висеть бы альбиносу на виселице, а не разговоры разговаривать.

И, в особенности, то, с какой наглостью Охотник буравил Хагена глазами. Как будто мнил себя равным.