Цитадель

Выглядел он по обыкновению совершенно невозмутимо, и только снисходительная усмешка, да еще торжествующий взгляд выдавали возбуждение после боя. Но, как отметил барон, дыхание было ровное, на лице — ни единой капельки пота. Словно не он только что демонстрировал чудеса фехтования. Хаген как всегда — невероятен!

— Гелен, ты исполнил поручение? — ровным голосом осведомился граф.

— Да, все сделано, — кивнул барон.

— Вот и отлично.

Граф поискал глазами Мартина, тот вырос как из-под земли.

— Ваше сиятельство?

— Всех этих вниз и проследи, чтобы выжили все до единого, слышишь? Иначе пойдешь им на замену.

Он коротко хохотнул и хлопнул побледневшего старика по спине.

— Шучу, старина, шучу. Ступай уже, я скоро.

Мартин часто-часто закивал и поспешил прочь.

— Хаген, может быть, я не должен этого говорить, но я скажу, — решительно заявил Гелен. — Ты не должен был так рисковать. Этот атаман… Он выглядел опасным! Он наверняка был когда-то кнехтом.

— Да, я заметил, — отозвался граф.

— Как это что? — барон растерялся. — Но... Я не понимаю... Ты давно уже не брал в руки меч. Он мог убить тебя!

— Убить?

Хаген расхохотался и похлопал его по плечу.

— Ладно, мне пора в подземелье, — сказал он и, уходя, весело воскликнул: — Убить! Хорошая шутка, Гелен.

Глава 18

«Что давало Охотникам силу сражаться с демонами? Существами, заведомо сильнее, быстрее, а зачастую и хитрее. Называется много причин. Самая идиотская среди них — Охотники так часто купались в крови убиваемых демонов, что, якобы, смогли перенять часть их способностей.

Из книги чародея Марвина «Хроники Цитадели».

1

Накануне отъезда из Торрена Рикерт приобрел себе новый посох. Перед тем, как исчезнуть вчера вечером, Айрис оставила ему немного денег. Когда и где она успела их раздобыть, Рик старался не думать. Он вообще старался не думать о ней. Вернется — хорошо, а нет, так и нет.

Зайдя в оружейную лавку, Рикерт вдруг понял, что вчерашний разговор с Охотником оставил в душе куда более глубокий след, чем казалось вначале.

Так ли уж Охотник не прав? И не в том ли его слабость, что он чересчур привязался к посоху? Служившему не столько оружием, сколько символом новой жизни? Быть может, пришла пора избавиться от этого символа? До встречи с Айрис ему и посохом-то не приходилось орудовать.