Цитадель

Аксель чуть шевельнулся — мышцы привычно ныли, но серьезных повреждений вроде не было, огляделся. Он полулежал в копне сена в небольшом сарае, рядом лежал Зуб Дракона, по обыкновению, заляпанный грязью и кровью. Чуть в стороне разбросаны латы — панцирь, наплечники, поножи.

— Где это мы? — буркнул он.

Словно отвечая на вопрос, за стеной замычали, за противоположной — захрюкали. Очевидно, каким-то образом Дина умудрилась дотащить или, скорее, довести его в полубессознательном состоянии до деревни, где им и выделили освободившуюся клетушку в хлеву, как раз между коровой и свиньей.

— Ты ничего не помнишь? — спросила Дина.

— Помню. Но не все.

— Тогда слушай. Вчера ночью мы слишком близко подошли к болоту и оттуда полезла такая дрянь, что просто брр!

— А ты кого ожидала там увидеть? Пушистых зайчиков?

— Ой, ну что ты все ворчишь! — отмахнулась она. — Никого я не ожидала! Лошадку жалко… Тебя сильно ранили, а я вытащила тебя…

— Вытащила? — усмехнулся он.

— Ну, помогла тебе выбраться на опушку, там нас и подобрали добрые люди поутру.

Она кивнула на постеленное на земле полотенце. Аксель невольно сглотнул слюну. Крынка молока и краюха хлеба неудержимо притягивали взгляд.

— Сильно ранили, говоришь… И где?

Он встал, подвигал руками и ногами, бегло осмотрел себя, но ничего, кроме свежих кровоподтеков и пары новых перевязок, не обнаружил. Бинты были наложены довольно-таки умеючи, под ними отсвечивала желтым мазь. Девчонка, похоже, чувствовала себя возле него как дома.

— Не беспокойся ни о чем, я все перевязала, мазь нашла у тебя в сумке, все сделала как надо. Я же говорила, я все умею. А ты не верил! Ругался на меня.

— Все как надо, говоришь? А меч почему не почистила?

Девочка растерянно оглянулась на покрытый засохшей коркой грязи меч, с горечью вздохнула. Как она могла забыть? Она так надеялась, что он ее похвалит!.. Аксель тем временем отворил дверь сарая, осторожно выглянул наружу. Солнце почти село. Во дворе быстро сгущались сумерки, надсадно стрекотали сверчки.

— Сильно ранили — это когда я не могу подняться, — поучительно заметил он и уселся рядом с едой. — Ты уже поела?

— Конечно, — кивнула она, с трудом сдерживаясь, чтобы не заплакать.

— Врешь.

— Вру, — легко согласилась Дина, украдкой смахнув скатившуюся слезу.

— Тогда садись, — он оторвал ей половину хлеба. — Это твое.

Она присела, оторвала половину от своего куска и положила перед ним.

— А это твое. Тебе нужно больше есть.