Анима-3

– На тринадцать, если быть точным, – усмехнулась она. – Но в Храм я тебя все равно не пущу. Плохое это место.

Я напрягся, разглядывая маленькие листочки в чашке.

– И остальных не пущу, – продолжала она. – Я всю свою жизнь оберегала это место от любопытных глаз. А эти твои хозяева туда не тропу, а целую дорогу выстроят для всех желающих.

– Вы не совсем понимаете. У меня нет желания дарить бессмертие этим ублюдкам. Но я должен их довести. Если хотите помочь, то лучше…

– Не хочу, – отрезала она. – Я знаю, что ты хочешь сделать в Храме.

– У меня все равно нет выбора. Они поведут колонну к Храму, а я останусь главным проводником, больше некому. Вы можете убить меня…

– Давно убила бы, если б это помогло, – махнула она рукой. – Нет, придется по старинке действовать.

– Там больше тысячи людей.

– Людей там меньше половины. Остальные проклятые Анимой. Даже если сотня-другая дойдет, повторять им такой путь-дорогу не захочется.

Я хотел было ляпнуть про то, что у них с собой одноразовые порталы и призыватели-строители, готовые возвести небольшую крепость за три дня. Но в этот раз решил промолчать. Дойти до храма было и в моих интересах.

– Знаете, – начал было я, но затем широко зевнул.

– Пался, похоже, – договорил я и резко встал на ноги. – Вот и поговорили.

Я стоял на той же самое полянке, возле того самого дерева, где впервые увидел волшебного ворона. Неподалеку дремал охранник, как и часовые. Стояла глухая ночь, без Взгляда даже не разглядел бы ничего.

Потер зажившую шею, покрутил корпусом, немного размялся. Чай оказался действительно хорош, я чувствовал себя просто прекрасно. Дождь временно закончился, но грязи меньше не стало.

Я подобрал ошейник, взглянул на него с горечью и нацепил обратно. Шипы впились в шею, тут же потекла кровь. Ладно, осталось немного потерпеть.

Раздумывал, что делать с лысым сторожем. Потом решил, что он не хотел, чтобы я его видел, когда те ублюдки избивали меня. Значит, я его не видел.

Вернулся в лагерь мимо спящих постовых, добрел до своего костра, распихал несколько тел, что валялось тут же. И свернулся калачиком, решив доспать остаток ночи.