Дворянин с кувалдой

Но дедушка погиб за день до того, как Антонову должно было исполниться четырнадцать. За день до наступления знаменательной для всего рода церемонии, когда священный артефакт передавался от одного члена семьи к другому.

Возможно, именно горечь от потери сыграла злую шутку, и у Антонова не вышло сдвинуть кувалду даже на сантиметр.

После этого жизнь пошла прахом.

Падение самооценки, унижения от отца, унижения в школе. Антонова гнобили, но он и сам больше не хотел ничего делать. В то время как большинство одноклассников овладели своими артефактами, либо просто получили магическую силу, которая передавалась от поколения к поколению примерно так же, Антонов оставался самым обычным человеком.

И это сильно его угнетало.

Тем не менее, несмотря на всё это – Антонов не хотел умирать. А эти ублюдки, почему-то решившие, что за грехи отца должен страдать и его наследник, имели другое представление.

Поэтому, сидя на диванчике в ожидании смерти, Антонов совершенно не понимал, что ему делать.

Надеялся на какое-нибудь чудо, но чуда не происходило.

– Залетайте, парни! – махнул рукой в сторону бани здоровяк со шрамом. – А этого выродка я сам закину. Поднимайся, Антонов!

***

И вот, наконец-то, я добрался до города.

Бежать пришлось чуть дольше, чем я рассчитывал. Где-то около получаса. Проезжающие мимо машины, почему-то, не хотели останавливаться и подвезти меня.

Ну и хрен с ними, я всё равно выполнил свою цель. Пришёл в город.

Правда вот…

А куда дальше?

Сейчас я нахожусь в каком-то не совсем благополучном районе.

Ладно, пойду к центру, туда, где светятся высоченные здания.

– Помогите! Убивают! – послышался вдруг женский голос прямо за поворотом. – А-А-А! – кричала какая-то девушка. Кричала так жалобно, так надрывно, что у меня сердце кольнуло.

И хотя идти надо было в другую сторону, я свернул в тёмный переулок, откуда и раздавался шум.

– Ах ты шлюха, хватит брыкаться!

– Давай ей кляп в рот засунем? А то эти крики уже перестают меня возбуждать.

Возле кирпичной стены, изрисованной всяческой мазнёй, стояли трое. Два мужских силуэта и женский. Девушка была в красном облегающем платье и со светлыми кудрявыми волосами.

Её прислонили к стене и пытались раздеть. Скручивали руки, задирали наверх платье. Из под него уже начали виднеться трусики.

Жертва кричала, отбивалась, но выходило у неё скверно.