Тропами тьмы

Её босые ступни коснулись свежей нетронутой травы, а сбоку выросла мощная стена леса. Деревья, от которых исходила могучая волна магии, грустно пели торжественную песнь, и её девушка понимала, потому что в мелодии не было слов – лишь горечь чувств, полных печали. Ведь ларенхали оплакивали того, кто был им дорог. Сердце девушки защемило, так, словно она сама кого-то потеряла. Это ощущение было ей еще не знакомо, и она с удивлением прислушивалась к нему.

Девять единорогов стояли кругом и их копыта тонули в зеленой густой траве.

Только они и никого больше, не считая «госпожи» и того, кто её привел. Дети зимы были бледны, казалось скорбь выпила весь их свет, опустошив до дна. Лишь молочно-жемчужные рога сверкали бликами солнца. Десятый единорог лежал в траве. Он уже не мог подняться на ноги и было видно, что никогда больше не сможет.

Если бы у Эйриэн сохранились воспоминания, то она узнала бы его. Это был тот самый этэн, который сражался с ней плечом к плечу против шаманов орков. После боя у него появилась одна очень запоминающаяся примета – обломанный рог.

Единорог умирал. Это чувствовалось на расстоянии и вызывало боль во всем теле. Его собратьям, наверное, было еще хуже, чем эльфийке, ведь это умирал их родич. Он не хрипел, как обычные кони, не плевался пеной и кровью. Он просто неподвижно лежал в траве, хлопал длинными пушистыми светло-зелеными ресницами и переводил взгляд с одного стоящего единорога на другого, словно прощаясь. А еще он угасал, как лучина, время горения которой подходило к концу, таял, словно свет звезд пред наступлением утра, исчезал, будто легкий осенний туман под безжалостными лучами солнца.

Дети зимы расступились, освобождая место в круге для девушки. Она приблизилась, и когда взгляд умирающего упал на неё, воспоминания вспыли в её голове, но они были еще нечеткими, размазанными, как если бы она смотрела на них через размытое окно, заливаемое непрерывными потоками струй дождя.

Мгновение, и единороги все разом, словно повинуясь единому порыву или движению мысли, сделали шаг вперед и склонили головы, коснувшись рогом умирающего собрата.

Зимний конь совсем поблек, затем он вдруг засветился, засиял и рассыпался на мириады ярких блестящих искр. Его не стало… Лишь рога родичей сверкали, впитав в себя часть его жизненной магии и напоминая о том, как скоротечна жизнь даже тех, кто живет столь долго.

Смерть единорога была такой красивой и вместе с тем такой печальной. Боль прорвалась слезами.