Тропами тьмы

Наконец она отыскала требуемый наряд и явила миру парчовое, расшитое серебряной нитью платье:

- Это, Ваше Величество?

Эйриэн оторвалась от своей вялой трапезы и обернулась лишь для того, чтобы подтвердить:

- Оно самое, Шейца, - после чего вновь вернулась к ковырянию завтрака вилкой.

Прислужница поспешно унесла платье, чтобы приготовить его к выходу королевы. Когда она вернулась, дочь весны все так же сидела за столом, и не понятно было, сидит ли она за ним просто так или все-таки что-то поела. Племянница поварихи негромко кашлянула, чтобы привлечь внимание к своей особе и сообщила с поклоном:

- Платье готово, Ваше Величество.

- Спасибо, Шейца, - не оборачиваясь ответила королева, посидела еще какое-то время, вздохнула и поднялась.

Через несколько стрелок Эйриэн уже рассматривала свое отражение в огромном зеркале. Предыдущее лопнуло в магическом пожаре, вызванном эльфийкой при разговоре с младшей сестрой еще до отъезда на битву, но это было ничем не хуже. Комнату успели отремонтировать к возвращению королевы, так что она успела позабыть о случайно произошедшем несчастном случае.

- Может, стоит позвать горничную, чтобы она сделала вам прическу? – Предложила Шейца, расчесывая волосы дочери весны, к которым возвращался природный зеленоватый блеск.

- Нет, не нужно, - отказалась Эйриэн, - можешь мне заплети две косы и уложить их сзади как-нибудь красиво?

- Да, конечно, ваше величество, - послушно кивнула служанка, переплетая косы на голове монаршей особы между собой и для надежности пришпиливая их невидимками.

- Принести второе зеркало, что бы вы посмотрели, что получилось? – Спросила Шейца, когда прическа была закончена.

- Нет, спасибо, - слабая улыбка королевы послужила девушке вознаграждением за труды, - можешь идти.

Племянница поварихи присела в низком глубоком реверансе и послушно вышла из покоев.

Глава 4. Дворцовые будни

Эльфийка еще какое-то время постояла возле зеркала, то ли о чем-то задумавшись, то ли оценивая свое отражение, затем возложила венец на голову, провела пальцем по уродливому шраму и, развернувшись, подошла к холодному в это время года камину.