Тропами тьмы

Зеленоглазая правительница сквозь полусомкнутые ресницы с легким изумлением отметила, что её комната за ночь стала какой-то убогой: маленькой, низкой, с грязным матерчатыми стенами и потолком. И почему-то совсем без мебели. Пара сундуков и деревянных скамеечек не в счет. И служанка в комнате была какая-то неправильная. Уже то, что служанка спала вместе с королевой, было неправильно, а тут она еще и пыталась сама себя зарезать.

- Дура! – королева взбешенной фурией подскочила к Гурце и выхватила у неё кинжал из руки, залепив звонкую пощечину.

- Сам дурак! – вскричала служанка сквозь слезы злости. – Я – уродина и калека, я буду лишь обузой своему господину. Зачем ты меня спасал?! Лучше бы я умерла. Дай мне умереть, пожалуйста, прошу тебя, - умоляюще взмолилась оркесса и потянулась здоровой рукой к отобранному кинжалу.

Оторопевшая Эйриэн чуть было сама не протянула ей оружие. Таких весомых аргументов в пользу собственной смерти она еще ни разу не слышала. В Эсилии любили жить и ценили жизнь, как свою, так и чужую.

И никогда раньше она не видела, чтобы хоть кто-то так страстно желал умереть.

Томас, бесшумно возникший за спиной госпожи, аккуратно забрал причину спора из её руки, наставительно произнеся:

- Мой господин, я бы советовал вам относиться внимательнее к своему оружию и не разбрасываться им, где попало. Даже если вы использовали его до этого лишь в качестве медицинского инструмента.

- Да, хорошо, - послушно кивнула королева, убирая кинжал в ножны на широком поясе.

- А ты, милочка, потрудись заткнуться и выздоравливай, давай.

Мой господин вчера потратил на тебя много сил, и я не хочу, чтобы его старания пропали даром. Да, кстати, еще раз коснешься его оружия своими грязными лапами, и я отрублю тебе все пальцы, как воровке. Ты поняла? – процедил горгулий ядовитым тоном, буравя Гурцу агатовым взглядом прищуренных глаз.

- Ага, - ответила служанка с таким же послушанием, как и эльфийка, и перевела взгляд на своего спасителя, вернее спасительницу.

- Так вы вчера ухаживали за мной? – взгляд оркессы стал приторным, как чашка чая, в которую вывалили не меньше десяти ложок сахара.

- Лишь по просьбе Шьорры, - ответила весенняя, меняясь в лице, и поспешно вышла из палатки.

Томас присоединился к ней спустя короткое мгновение.

- Скажи, может, я чего-то не понимаю в этой жизни? – тихо обратилась королева к шептуну. – Сжигать родственников, своих соратников в шаманском пламени, отдавая их на растерзание прожорливых тварей из-за грани мира.